Глава четырнадцатая

      ЖИЗНЕОБЕСПЕЧИВАЮЩАЯ И ПРЕСТИЖНАЯ ЭКОНОМИКА ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЕВ И ЖИВОТНОВОДОВ: ВАРИАНТ С ЧИФМЕНАМИ

      1. Новые понятия "преполитарх" и "чифмен"

      Переходя к рассмотрению иных, чем бигменовский (и добавим: преплутарный и геронтократический), вариантов престижной экономики, мы неизбежно сталкиваемся с проблемой терминологии. В этих вариантах ведущую роль играли люди, являвшиеся в отличие от бигмена формальными лидерами.

      До сих пор при описании тех или иных конкретных обществ мы, как правило, употребляли для обозначения этих лиц слова, используемые исследователями, труды которых выступали в качестве источников. Этими словами были: вождь (chief) и главарь (headman). В отличие от слова "бигмен", смысл которого в основном определился (хотя оно иногда употребляется и в иных значениях) и которое в силу этого обрело статус научного термина  (см. 593), слова "вождь" и "главарь" не имеют сколько-нибудь чёткого содержания. Понятно лишь, что они употребляются для обозначения лидеров.

      Из числа всевозможных лидеров в литературе о доклассовом обществе этими словами обычно обозначаются формальные лидеры. Однако и этот принцип сколько-нибудь последовательно не выдерживается. Так, например, Р. Маккеннан использовал слово "вождь" в своей монографии о верховых танана, правда, тут же оговариваясь, что оно вряд ли является подходящим для обозначения их лидеров (629. С. 131). Слово "вождь" в литературе прошлых лет очень часто, как с оговорками, так и без них, употреблялось для наименования лидеров из числа бигменов в Меланезии (см. 212, 1 5-6. С. 14-17; 593). Точно также обстоит дело и со словом "главарь". Главарями, например, называют исследователи неформальных лидеров у толова (272. С. 71).

      Не существует никакой сколько-нибудь чёткой договорённости о том, каких лидеров следует называть вождями, а каких - главарями. В целом принято считать, что главарь является лидером меньшего по размерам социального образования, чем вождь, и обладает меньшей властью, чем последний. В какой-то степени этот принцип соблюдается. Глав вождеств всегда называют вождями, исключая разве случаев, когда для их обозначения употребляется термин "король". Обычно всегда называют вождями и формальных лидеров, основой положения которых являются преполитарные отношения. Но в остальных случаях царит полный произвол. Лидеры во всех отношениях совершенно сходные одними исследователями именуются вождями, другими - главарями.

      Но даже если бы вождями и главарями именовали бы исключительно формальных лидеров, то и это не на много бы облегчило нашу задачу. Существуют формальные лидеры, положение которых вовсе не связано с местом в системе престижно-экономических отношений. Таковы главы многих вождеств. Таковы обычно называемые главарями старосты деревень у значительного числа народов Африки. Можно спорить о том, являются ли формальными лидерами "вожди" у пилага, "главари" у ваиваи, но ясно, что к престижной экономике они никакого отношения не имеют по той причине, что у этих народов таковая отсутствовала.

      Из всего сказанного следует один вывод: ни один из уже существующих в этнографической науке терминов нельзя приспособить для обозначения формальных лидеров, связанных с престижной экономикой. Такие термины должны быть созданы заново.

      Учитывая, что основой ведущего положения формальных лидеров того типа, что существовал у индейцев Северо-Западного побережья Северной Америки, были преполитарные отношения, их можно было бы назвать преполитархами. Соответственно подчинённую их власти единицу титульной частной собственности, правождество можно было бы именовать преполитархией.

      Для обозначения всех остальных формальных лидеров, связанных с престижной экономикой, которые, как и бигмены, не были титульными частными собственниками земли, было бы желательно подобрать термин созвучный слову "бигмен". Им могло бы стать слово "чифмен" (chiefman), что в буквальном переводе с английского означает "главный человек".

      Введение этих терминов вполне понятно не исключает использования слов "вождь", "главарь", особенно при описании тех или иных конкретных обществ. Новые термины прежде всего нужны для определения типа, к которому относится тот или иной формальный лидер, связанный с престижной экономикой.

      Важен вопрос о том, можно ли среди чифменов в свою очередь выделить, как это уже было сделано с бигменам, несколько типов. Те вожди у индейцев Калифорнии, которые использовали исключительно редистрибутивный метод эксплуатации, являются прямой аналогией поздних бигменов. Можно, конечно, предположить, что все чифмены были только такими.

      В таком случае вырисовывается определённая картина развития. Ранние бигмены с одной стороны дали начало поздним бигменам" с другой - чифменами. Последние же в дальнейшем превратились в преполитархов. Всё это очень логично.

      Но этнографический материал даёт основание полагать, что дело обстояло сложнее. Не исключена, например, возможность, что у кауилла Калифорнии редистрибутивный метод эксплуатации ещё не возник. Но в таком случае их главари представляют собой прямую аналогию ранним бигменам. Соответственно они могут быть названы ранними чифменами. Что же касается чифменов, которые являются аналогами поздних бигменов, то они соответственно могут быть охарактеризованы как поздние.

      Имеются основания полагать, что могли существовать и позднейшие чифмены, представляющие собой аналог позднейших бигменов. Реконструкция традиционного общества эскимосов чугачей несовершенна. В ней много пробелов и противоречий. Но несомненно, что у них существовала престижная экономика. Наиболее яркое её проявление - расточительные пиры мёртвых, о которых шла уже речь в одиннадцатой главе. У чугачей были вожди - формальные лидеры, власть которых переходила по наследству. Нет никаких данных, которые позволили бы охарактеризовать их как преполитархов. Однако утверждается, что сами вожди не работали, что на них трудились другие. И бесспорно существование у чугачей рабства (289. С. 92-93, 102). Всё это вместе взятое позволяет предположить, что вожди чугачей являлись позднейшими чифменами.

      Предложенная выше типология, включая преполитархов, разработана на основе фактических данных, относящихся к поздним охотникам, рыболовам и собирателям. Остается выявить, насколько она применима к земледельцам и животноводам. Как уже отмечалось, даже престижная экономика с бигменами в качестве ключевой фигуры отличалась в Меланезии необычайным разнообразием. Но в том же регионе существовали общества с престижной экономикой, относящейся и к иным, чем бигменовский, вариантам.

      2. О. Вогео: экономика будней и экономика праздников

      Одно из них - общество меланезийцев о. Вогео (о-ва Схаутен). На нем имеет смысл остановиться, ибо существует детальное описание как его жизнеобеспечивающей, так и престижной экономики.

      Полевая работа велась с февраля по декабрь 1934 г. Исследователь - Г.Я. Хогбин был первым европейцем, который жил среди туземцев. Но жители Вогео вступили в контакт с белыми ещё в конце XIX в. В результате его на острове появились стальные топоры. С 1905 г. мужчины начали вербоваться на европейские плантации вне Вогео. К 30-м годам практически каждый взрослый мужчина провел на них 3-4 года. В 1920 г. был установлен административный контроль, но все же к 1934г. островитяне в основном сохраняли традиционный образ жизни.

      Все жители острова подразделялись на две матрилинейные фратрии. На острове существовало 15 селений, которые были сгруппированы в 5 дистриктов. В одной из работ, написанной в соавторстве с К. Веджвуд, Г.Я. Хогбин охарактеризовал дистрикты Вогео как общины. Соответственно в ней он называет селения острова посёлками (513, 23. С.267). Но во всех остальных работах, не исключая и более поздних, он говорит о них как о деревнях. Поэтому и мы будем употреблять именно данный термин.

      Средняя численность населения деревни составляла 60-70 человек. Жители любой деревни делились на две группы, каждая со своим главарем - коквалом.

      Основным занятием островитян было земледелие. Главной культурой было таро. Кроме него, выращивались также ямс, батат, бананы и др. Разводились свиньи, но их никогда не убивали для повседневного потребления. Они предназначались для особых случаев. Туземцы ловили рыбу, охотились на диких свиней.

      Гористая местность внутри Вогео была общей собственностью жителей острова. Права на болота с саговыми пальмами принадлежали деревне или внутридеревенской группе. Береговой пояс был подразделен на земли деревень, а последние на земли внутридеревенских групп. В свою очередь земля группы состояла из участков двух типов: больших и малых. Права на большие участки принадлежали группе. Когда на этих участках восстанавливалось плодородие, главарь расчищал определённую часть и разрешал делать это и другим. Хотя участок принадлежал группе, человека, начавшего расчищать часть его для себя, никто не мог согнать.

      Права на малые участки принадлежали отдельным мужчинам. Каждый из них претендовал на исключительное право делать огороды и сажать деревья на нескольких участках, ровно как и собирать плоды и орехи с деревьев, растущих на них. Практически все участки человека находились в деревне, в которой он жил. Однако он мог иметь права на участки и в других селениях.

      Земля в норме переходила от отца к сыновьям. Большинство последних получало несколько участков ещё при жизни отца. Ни один сын не оставался обделённым. Больше всего получал старший сын, почти столько же - второй, остальные поровну из оставшейся земли. Однако в нескольких случаях отец не выделял землю сыновьям до тех пор, пока у последних не становились взрослыми свои дети. Здесь мы наблюдаем появление зачатков большой семьи. Главарь одной из групп деревни Дап, настаивая на контроле над всей своей землёй, отказывался выделить участки наследникам, включая сына брата отца, сына старшего брата, младшего брата и трёх сыновей.

      Существовало неравенство в распределении земли. У некоторых её было в несколько раз больше, чем у других. Но обычно люди, имевшие много земли с одобрения внутридеревенской группы отдавали её тем, у кого её было мало (502. С. 118-138). В целом же каждый имел столько земли, сколько ему было нужно, хотя и не обязательно лучшего качества. Так, например, 2/3 населения располагали участками лишь на склонах холмов, но не на равнине (501, 2. С. 142).

      Мужчина имел несколько огородов. Каждый огород делился на участки, предназначенные для каждого члена семьи (жён, детей, зависимых), исключая мужа. Кроме того, 1-2 участка могли быть выделены для родственников и друзей. Каждая жена, если их было несколько, обрабатывала участки, предназначенные для неё и детей. Жена имела право на всё, что вырастила, и могла, если желала, давать своим родственникам и друзьям. Она также снабжала пищей гостей мужа и давала продукты его родственникам (С. 145-147, 151).

      Щедрость в распределении пищи рассматривалась на Вогео как первая добродетель. И люди стремились быть щедрыми, чтобы избежать обвинения в низости (501, 3. С. 289). Женщина каждый день готовила пищи больше, чем её было необходимо для нужд семьи. Эта избыточная пища шла случайно зашедшим юношам и детям. Кроме того, специальные блюда с пищей посылались определённым родственникам, чаще всего старикам. Дачеделёж происходил в масштабах не только внутридеревенской группы или деревни, но и целого дистрикта. В солнечный день из Дапа, где было 12 домохозяйств, часто шло 6-7 контейнеров (корзин, кувшинов) с пищей в другие деревни дистрикта Воневаро - Мварок, Кинаба, Джоб, Бариат. А из этих деревень в свою очередь в Дап приходило 4-5 контейнеров (501, 3. С. 289; 512. С. 27).

      Представить масштабы обращения пищи могут помочь некоторые цифры, относящиеся к одной семье, состоявшей из 4 человек: мужа, жены, малолетней дочери и юноши-сироты в возрасте 17 лет. Жена каждый день готовила 8,16 кг таро, 1,48 кг бананов. Отдавалось ежедневно вовне или терялось 2,50 кг таро и 0,45 кг бананов. Съедалось еженедельно вне дома 3,18 кг таро и 0,80 кг бананов, что в перерасчёте на день даёт соответственно 0,45 кг таро и 0,11 кг бананов. Всего ежедневно семьёй потреблялось 6,10 кг таро и 1,13 кг бананов. Дневная доля одного человека составляла 2.02 кг таро и 0,34 кг бананов. Всё это, не считая бананов, которые съедались сырыми, их человек потреблял 1-1,5 кг в наделю. Имеются цифры и за период 6 месяцев (183 дня). Семьёй было произведено 7000 таро и 4200 бананов. Получено было извне - 1000 таро и 750 бананов. Отдано вовне или потеряно 3000 таро и 2300 бананов. Съедено - 5000 таро и 2600 бананов (501, 3. С.290).

      Нельзя, однако, считать, что в данном случае мы имеем дело только с дачедележом. Наряду с ним существовал, вероятно, и дарообмен и, возможно, отличное от дачедележа гостеприимство по отношению к чужакам.

      Существовала на Вогео помогодача трудом. Когда сооружался дом, строилось каноэ, расчищался участок под огород, требовались дополнительные рабочие руки. Организовывался трудовой помогосбор. Человек приглашал родню. Но бывало, что в просьбе о помощи не было нужды. Люди, узнав о затеянном деле, являлись сами, по собственной инициативе. И они тем охотнее это делали, чем больше помощи получали в свое время от инициатора. Помощников всегда кормили (С. 289, 299).

      Бытовали на Вогео дачевозвратные отношения (572. С. 48). Об умельчестве и услугоплатеже ничего не сообщается.

      Существовал на Boгeо дароплатёж. Когда у девушки наступали первые менструации, устраивался пир. Если она была помолвлена, то родители её будущего мужа щедро вкладывали в него. Если помолвки не было, то большой дар пищи, сделанный в это время родственниками юноши, рассматривался как предложение. Через несколько дней после пира девушка отправлялась к мужу. Её сопровождали родственники, которые несли с собой дары для молодожёнов. Гостей угощали специально приготовленной пищей (504. С. 330-331).

      Однако чаще всего браки на Вогео происходили без предварительной помолвки. Решив пожениться, молодые люди скрывались от родителей. В дальнейшем между новобрачными, с одной стороны, родителями жены с другой, происходил обмен пищей (С. 335-336).

      Передачи пищи и ценностей происходили также и в связи со смертью человека (510. C. 165).

      Щедрость на Вогео требовалась от всех. Но особенно она ожидалась от главаря. Главарь был формальным лидером. Стать им мог не каждый. Нужна была "благородная кровь". Новый главарь - всегда сын старого, не обязательно старший, но обязательно первый сын женщины. Так как у главаря было несколько жён, то он имел возможность выбора преемника. Решение о выборе преемника объявлялось в торжественной обстановке. Будущего главаря украшали клыками борова - символом должности. Затем следовал большой пир (499. С. 399; 503; 507; 510. С. 94. 190).

      Главарь всегда должен был держать свой дом открытым для всех. Он давал пищу не только членам своей деревни, но гостям издалека. Он всегда вкладывал долю, когда кто-либо из его приверженцев устраивал небольшие сборища, чтобы отметить то или иное семейное событие. Но главное - он организовывал малые и большие пищевые праздники, внося при этом наибольший вклад. Только организацией праздников главарь мог обеспечить себе престиж, а тем самым влияние и соответственно, власть. Чем больше праздников устраивал главарь, тем большим авторитетом он пользовался не только в своей группе, но и среди населения всего острова (498. С. 319-320; 511; 512. С. 39).

      Но чтобы быть щедрым, нужно было иметь в своём распоряжении много пищи. А для этого её нужно было произвести. И действительно, главарь имел огороды большего размера, чем рядовые люди. Если у обычных людей они не превышали 0,2 га, то огороды главаря одной из групп деревни Дап - Маригума были общей площадью более 1,2 га. Канариумовых пальм у Маригума было в 4-5 раз больше, чем у рядовых членов общины (502. С. 148).

      Конечно, чтобы обрабатывать их, нужно было иметь больше рабочих рук. Главари имели несколько жён и больше сыновей. В хозяйство Маригума, например, входило 12 человек. И сам главарь работал больше, чем обычные люди. Он раньше других уходил на работу в городе и позже других возвращался домой. У островитян даже существовала поговорка, что главаря можно узнать по грязным рукам и по запаху пота (512. С.40-41).

      Кроме того, на главаря работали члены его группы, причём, не ожидая возврата. Их кормили лишь в случае, если затевалась важная работа (расчистка земли, строительство дома, каноэ). Как сообщает Г.Я. Хогбин, за 5 месяцев каждый житель деревни Дап работал на Маригума в среднем немного меньше, чем один день в неделю. Иногда Маригум прямо требовал услуг. Однако чаще всего он вечером, когда все возвращались в деревню, садился на веранде своего дома и громким голосом жаловался, что члены его группы ему не помогают, хотя он старается всё делать для них, в частности дает пиры. Обычно на следующее утро все шли с ним, забросив временно свои дела (501, 3. С. 299-300). Главарь получал и приношения от членов его группы (502. С. 149).

      Здесь перед нами редистрибутивный метод эксплуатации. Главарь не только получал, но и давал. Если в рядовом хозяйстве потреблялось 70% произведённых в нём продуктов, то в хозяйстве Маригума лишь 40%. Остальные 60% использовались для дачедележа, помогодачи, дарения, угощения гостей, а также в качестве вклада в праздники (501, 3. С. 299-300). Но в целом Маригум, по всей вероятности, давал членам собственной группы меньше, чем получал от них.

      Праздники, которые организовывались главарями, были двух родов. Первые - валаге - устраивались внутри дистрикта. Вторые - варабва - предполагали, что главарь и его приверженцы устраивали дарение людям того же ранга в другом дистрикте (511;  512. C. 151-178).

      Г.Я.Хогбин описал один из валаге, который организовал Маригум.

      За несколько недель до праздника главарь объявил запрет на сбор плодов дерева, который Г.Я. Хогбин именует таитянским каштаном. Мужчины и женщины собирали каштаны, юноши - сухие кокосы. Затем было послано приглашение главарям других деревень дистрикта. Жители этих деревень немедленно занялись сбором каштанов, а некоторые и кокосов с тем, чтобы "помочь Дапу".

      В полдень назначенного дня обитатели Дапа принесли собранное к дому Маригума. Каштаны были сложены в три большие корзины и рядом с каждой было положено по 50 кокосов. 150 кокосов остались в куче позади. Пришли жители деревень Мварок, Джоб и Кинаба. Принесёнными ими каштанами были заполнены ещё три корзины. Кроме того, жители Джоб принесли ещё 50 кокосов.

      Затем началось распределение. Корзина каштанов и кокосы, принесённые жителями Джоб, были даны обитателям Мварок, корзина каштанов, принесённых из Мварок, и кокосы - жителям Джоб, одна из корзин, заполненная каштанами жителей Дап, - обитателям Кинаба. Старшие этих деревень поделили поровну каштаны и кокосы между семьями. Затем всё это было унесено. Половина оставшегося следующим утром была отнесена в деревню Бариат, члены которой не участвовали в празднике. Другая половина была подразделена на 3 равные доли, одна из которых пошла жителям южной части деревни Дап, другая жителям её северной части, третья - Маригуму.

      С чисто утилитарной точки зрения весь этот обмен лишён смысла. Но он даёт повод для выставки пищи в большом количестве и сборища, что нарушает монотонное течение жизни. Он также способствует росту престижа главаря.

      Но всё же главный путь к престижу лежит через организацию варабва. Цель этого праздника, кроме личного возвышения, воздать честь и выразить добрую волю. Но под всем этим скрывается ещё одно стремление - унизить одаряемых необычайной экстравагантной щедростью. Всё полученное через некоторое время должно быть полностью возмещено в таком же количестве. Неспособность отдаривать навлекает позор.

      Поэтому многие главари иногда стараются избегнуть приглашения на варабва. Главарю, решившему устроить праздник, иногда приходится идти на хитрости с тем, чтобы совершить своеобразный обряд, после которого отказаться невозможно.

      После этого начинается подготовка к празднику, которая длится 8-12 месяцев. Через 1-2 недели главарь, устраивающий варабва, накладывает запрет на убиение свиней. В течение этого периода выкармливаются свиньи, накапливаются запасы ореха канариум, создаются дополнительные огороды под таро, а также участки под бананы.

      За несколько дней до праздника будущие дарители, сопровождаемае жёнами и друзьями, направляются в деревню будущих получателей. Всего собирается иногда до 400 человек. Достигнув деревни, жёны будущих дарителей вешали на крыши хижин заранее намеченных людей столько кокосов, сколько собирались подарить свиней. В ответ люди, получившие кокосы, одаривали гостей: мужчины - мужчин, женщины - женщин.

      Затем следовал интервал приблизительно в 4 дня, когда заканчивались последние приготовления. В деревне, устраивавшей праздник, сооружалась платформа в форме каноэ для выставки пищи, собиралась пища. В предпоследний день перед праздником в деревню давателей приходили женщины из деревни получателей и устраивали танцы. Им давали подарки и угощали. Затем являлись мужчины из деревни получателей, которые устраивали своеобразный парад и танцы. Их угощали.

      В последний день перед праздником заполнялась платформа, предназначенная для выставки пищи. Во время варабва, которую организовал один из главарей деревни Гол - Каванг, было выставлено 17 свиней, 6 тонн таро, 4 тонны сушеного ореха канариум, 2,5 тысяч бананов (0,5 тонны), 5 тысяч зелёных кокосов, сотни связок орехов арековых пальм и других плодов (512. С. 161). Не всё выставленное было создано трудом Каванга и членов его группы. Многое они получили со стороны, в частности, от Маригума, других жителей деревни Дап и обитателей остальных деревень дистрикта Воневаро. Маригум, например, внес 2 свиней.

      Последний день праздника начинался с ритуальной схватки между хозяевами и гостями, за которой следовали танцы, в которых участвовали только мужчины. Затем наступало время получения даров. Хозяева не вмешивались. Они лишь указывали гостю, какая или какие свиньи предназначены для него. Орехи канариум и другие продукты делились с таким расчеётом, чтобы на каждую свинью пришлась равная доля. Затем, нагрузившись, гости удалялись в свою деревню.

      Спустя некоторое время после варабва должно было последовать отдаривание. Оно производилось без особых церемоний. Главарь отдаривающей деревни указывал время, когда бывшие дарители должны были явиться и забрать полагающееся им. Каждый получал столько свиней, сколько подарил на варабва. Вo время отдаривания, которое было совершено Куманом - одним из главарей деревни Фалала - Маригуму, последний из 15 свиней получил 2.

      Полученных свиней убивают, готовят, а затем начинается выполнение обязательств перед родственниками и свойственниками. Куски свинины раздаются массе людей. Маригум, например, одну свинью дал Кавангу, куски от другой - трём людям из разных деревень.

      Каждый из людей, получивших свинину, тоже имел обязательства перед родственниками и свойственниками, которые должен был выполнять. Последние находились в точно таком же положении. Вся эта циркуляция свинины длилась по меньшей мере неделю. Каждое утро свинина снова готовилась, чтобы не испортилась, причём во все меньших и меньших количествах. Кусок, который первоначально весил 7-10 кг, пройдя 5-7 рук и 8 варок, превращался в 6 небольших ломтей. На третий день часть мяса начинала возвращаться в Дап. 50 кг свинины вернулись в Фалала.

      Более конкретный пример. 3 взрослых человека, получив первоначально 6 кг, разделили мясо на 5 частей и отдали всё, кроме 0,5 кг. Через промежуток в 5 дней 5 разных людей дали им 5 кг, из которых 2 кг снова ушли. Кончилось всё тем, что у них осталось для себя и 2 детей 3,5 кг.

      В конечном счете Куман не получил ничего, Маригум - лишь небольшую порцию, подтвердив поговорку, что главарь прежде всего думает о своих приверженцах. В целом в результате ответного дара людей Кумана людям Маригума в обращение поступило 1500 кг свинины. Ясли исключить из 929 жителей Вогео 129 младенцев и 100 человек, которые ничего не получили, то оставшимся 700 пришлось примерно по 2 кг на душу. Это очень мало, если учесть, что до следующего убиения свиней должно пройти несколько месяцев.

      Как замечает К.Я. Хогбин, в холодном свете здравого смысла эти праздники выглядят абсурдом (512. С. 176). Но они играют огромную роль в жизни Вогео. Они - основа власти главаря. Они ставят лидера в такое положение, когда он не только может требовать от своих приверженцев дополнительного труда, но и разрешать споры и конфликты между ними.

      Редистрибутивная система, центром которой является главарь, носит на Вогео постоянный характер. В неё входят все члены внутридеревенской группы. Став главарем, человек не создает её заново, как это вынужден  делать бигмен, а использует уже существующую. Но он должен постоянно подтверждать своё положение путем устройства праздников, иначе практически лишится всякой власти.

      О. Вогео не был изолирован от окружающего туземного мира. Жители его довольно часто навещали другие острова архипелага. Каждые 5-6 лет устраивались экспедиции на больших заморских каноэ, конечным назначением которых были деревни на побережье Новой Гвинеи. Имели место и ответные визиты.

      Во время поездок происходил обмен. Он велся исключительно лишь через особых партнеров. Каждый житель Вогео имел по крайней мере по одному такому партнеру в каждой из посещаемых деревень. С Вогео вывозились сети для рыбной ловли, небольшие корзины, орехи. В обмен поступали горшки, большие корзины, копья, резные деревянные блюда, табак и различного рода украшения, включая, разнообразные изделия из раковин, ожерелья из собачьих зубов. Вещи переходили из рук в руки в качестве даров. Частично это был настоящий дарообмен, частично товарообмен, но такой, который шёл в оболочке дарообмена.

      Украшения представляли собой ценности - куда. У Г.Я. Хогбина сложилось впечатление, что стремление их получить было главным мотивом экспедиций. После возвращения украшения публично выставлялись и тот, кто привёз их много, приобретал престиж. Ценности находились в постоянной циркуляции (499. С. 399-403).

      Важную роль в заморских плаваниях традиционно играл один из коквалов деревни Дап. Во время исследования им был Маригум (499).

      3. Чифмены и бигмены: связь и взаимный переход

      На Вогео мы сталкиваемся с престижной экономикой, ведущей фигурой в которой был чифмен, причём скорее всего поздний.

      Чифмен был формальным лидером. Существовала должность главаря определённой группы, которую занимал тот или иной конкретный человек. Наличие должности лидера с необходимостью предполагала существование в обществе определённого принципа её замещения. Во всех известных случаях этот принцип был одним - наследование. В должность главаря возводился человек, который был ближайшим родственником прежнего чифмена. При наличии в обществе отцовской филиации преемником чаще всего становился один из сыновей, обычно старший, при бытовании материнской - один из племянников.

      Если бигменом в принципе мог стать любой, то чифменом - только человек, принадлежащий к определённому узкому кругу, вхождение в который определялось происхождением. С должностью чифмена были связаны определённые права и обязанности. Главным среди них было право и одновременно обязанность устраивать дароторжества. В дароторжествах в качестве дарителей могли выступать и другие члены группы, но только чифмен имел право его организовывать. Поэтому лишь он мог претендовать на высшую степень престижа. Ни один из рядовых членов общества не мог с ним в этом отношении соперничать.

      Таким образом появление чифменов имело своим следствием образование в обществе двух слоев людей, принадлежность к которым определялась происхождением. Один из них был наделён такими правами, которых был лишён второй. Иначе говоря, один слой был привилегированным, другой - непривилегированным.

      В применении к классовому обществу, в котором существует право, такие слои обычно именуют сословиями. Сословия - группы людей, неравные перед законом, имеющие по закону разные права и обязанности. В позднепервобытном обществе права не существовало. В предклассовом оно только начало формироваться. Поэтому в отношении позднепервобытного и предклассового общества лучше всего было бы говорить о прасословиях.

      В основе сословного деления лежало классовое, хотя сословия совершенно не обязательно совпадали с классами. В основе деления на прасословия в позднепервобытном обществе лежало имущественное и социальное расслоение, связанное с престижной экономикой.

      Наследственный привилегированный слой принято именовать знатью или аристократией. Представителей противостоящего знати непривилегированного слоя обычно именуют простолюдинами или коммонерами.

      Начало деления на прасословия заметно уже на Вогео. Г.Я. Хогбин пишет о "благородной крови" коквалов и противопоставляет им всех остальных членов общества как людей низкого ранга (499. С. 399;  501, 2. С. 142).

      Значительно более заметно деление на прасословия на о-вах Мовехафен. Эти крошечные островки были теснейшим образом связаны с Новой Британией. Основные огороды их жителей были расположены на последней. Жизнь туземцев о-вов Мовехафен наблюдалась Дж. Тоддом, который с апреля 1933 г. по апрель 1934 г. жил в деревне Авикло на о. Эглеп. К этому времени аборигены были в значительной степени затронуты европейским влиянием. Большое число мужчин работало на европейцев в качестве рабочих на плантациях, домашних слуг, полицейских. Но, как утверждает Дж. Тодд, туземная культура к моменту исследования в целом всё ещё сохранялась.

      На островах существовало несколько деревень с населением не более 100 человек в каждой. Основным занятием туземцев было земледелие. Главная культура - таро, вторая по важности - бананы. Известную роль играли батат, яме, сахарный тростник, кокосовые и саговые пальмы. Разводились свиньи. Было развито рыболовство.

      Об отношениях в сфере жизнеобеспечивающей экономики наблюдатель ничего не сообщает. Больше внимания он уделяет престижной  экономике, которая была развита.

      Существовали дародачи и дароплатежи. Последние были связаны с рождением, браком, смертью. Имели место праздники, на которые приглашались люди из многих деревень, ближних и дальних. На них убивалось много свиней, происходил обмен золотыми раковинами и свиньями. Объектом сложного церемониального обмена была рыба.

      Высоко ценились особого рода камни - мукмок. Их было немного и все они находились во владении важных людей. Эти камни и золотые раковины были главными объектами богатства. К числу престижных ценностей относились также закрученные свиные клыки, снизки собачьих зубов и черных раковинных дисков.

      Как подчеркивает Дж. Тодд, на островах был развит институт ранга и лидерства. К знати ("людям с рангом") прежде всего относились лидеры деревень, должность которых, как правило, переходила от отца к сыну. Но, кроме первородства, ранг зависел также от богатства в форме престижных ценностей, которые редко использовались в утилитарно-экономических целях. Главарь всегда имел камни мукмок.

      Главарь был центром экономической жизни общины. Он имел много огородов под таро, строил большие каноэ, организовывал церемонии и пиры. Последние были важнейшим способом повышения ранга. Играли роль также число приверженцев и личные качества лидера.

      К знати относились не только главари, но и некоторые другие люди. Иметь ранг и передавать его по наследству могли и женщины. Наследственный ранг был важен, но не меньшую роль играло богатство. Человек с рангом, но не обладавший большим богатством, не имел сколько-нибудь значительного влияния. Прерогативой знатных людей было многоженство.

      Большие дароплатежи и пышные даропредставления имели место только при рождении, браке и смерти аристократов. Когда это случалось с коммонером" дароплатежи были либо весьма скромными, либо иногда даже совсем отсутствовали. Различие между знатью и простолюдинами красной нитью проходит в обществе меланезийцев о-вов Мовехафен. Лишь в последние годы положение начало меняться. Появились нувориши из числа людей, работавших на европейцев (864в. С. 80-98, 183-212;  865. С. 402-426).

      Престижная экономика с чифменами существовала и на Новой Гвинее. Примером могут послужить мафулу, общество которых было изучено в 1910 г. Община мафулу состояла из нескольких поселков (от 2  до 8). Ядро каждого из них составляли члены одного патрилинейного экзогамного рода. Члены одного рода могли жить и в нескольких посёлках, но обязательно входивших в состав одной общины.

      Во главе рода стоял формальный лидер, которого исследователь именует вождём. Должность вождя переходила по наследству от отца к сыну. Власть вождя не была слишком большой. Он в частности не имел права наказывать членов рода. Так как в состав общины обычно входило несколько родов (2-3), то соответственно в ней было несколько вождей. Вождь рода был одновременно и лидером посёлка, в котором жил.

      В остальных посёлках, принадлежавших к этому роду, тоже были лидеры, которых исследователь называет подвождями. Они не рассматривались как настоящие вожди. Вожди, подвожди и ещё некоторые люди представляли собой наследственную аристократию. Остальные были коммонерами (912. С. 82-96, 256).

      Внешней функцией вождей была организация больших пиров, которые были делом всей общины в целом. К ним начинали готовиться за 1-2 года. Закладывались новые огороды, продукция с которых предназначалась исключительно для праздника. Но они не были общими. Обработка каждого из них производилась силами одной определённой семьи. Каждая семья должна была внести в праздник и свиней (С.77, 125). К свиньям у мафулу было особое отношение: человек вообще не мог есть мясо собственного животного. Он мог лишь дарить его гостям (С. 78).

      На предварительный праздник приглашались члены всех соседних общин, на основной - лишь одной из них. Во время праздника организовывались танцы. Но самым важным было распределение пищи среди гостей. Оно производилось в несколько приемов.

      Ямс, бананы и другие продукты земледелия раскладывались по кучам, число которых равнялось числу получателей. К каждой куче обычно добавлялся кусок свинины. Раздаривание производилось вождями. Они поочерёдно выкликали получателей: в начале вождей, затем важных людей и, наконец, остальных.

      В последний день убивали свиней, число которых могло превышать 100. На одном из таких больших пиров было убито 135 свиней. Хозяева свиней разрубали туши на куски и дарили их мужчинам-гостям. Гости уносили свинину домой, где готовили и ели. На этом праздник заканчивался. Община, которая была приглашена, должна была в последующем устроить ответный пир (C.I25-I53).

      Пиры устраивались по разным поводам: рождение, возрастные обряды, смерть. На них приглашались люди из разных общин, которым дарились продукты земледелия и свинина. Они уносили всё это с собой. На погребении обычных людей распределение среди гостей совершалось вождём. Особое место занимали брачные платежи. В их состав входили собачьи зубы, жемчужные раковины, ожерелья, тесла и обязательно свиньи. Особо пышными были погребения вождей. Весь род обеспечивал растительную пищу и свиней, причём в очень больших количествах. Приглашались все члены одной из соседних общин, которые и получали дары (C. 157-164, 173, 243-263).

      Вряд ли, на наш взгляд, можно сомневаться в том, что вожди у мафулу были чифменами. Но нельзя с уверенностью определить их конкретный тип. В монографии не содержится ни малейших указаний на то, что у мафулу существовала какая-либо форма эксплуатации. Мы узнаем лишь, что у вождей и богатых людей было до 6 жён. Но несколько жён (до 3-4) могли иметь и другие мужчины (С.168).

      В предшествующей главе было затронуто общество манус. Однако о нём было сказано далеко не всё.

      Манус делились на два слоя людей, принадлежность к которым передавалась по наследству. Первый - люди высокого ранга, имеющие благородную кровь, - лапан, вторая - люди низкого ранга или коммонеры - лау. В каждой деревне (а их у манус было 11) лишь одна из семей лапан имела наследственное право выдвигать военного вождя общины - лулаи. Последний организовывал междеревенские пиры, в чём ему помогала вся община (663. С.195, 204-205;  635. С. 216).

      Лулаи был явным чифменом, но, каким именно - ранним, поздним или позднейшим - установить невозможно. И это во многом связано с тем, что к тому времени, когда проводилось исследование  (1928-1929 гг.), чифмены были у манус оттеснены на задний план бигменами. Основным у манус было уже деление не на лапан и лау, а на бигменов, работающих на них должников и обычных людей, часть которых  была приверженцами бигменов.

      И последнее деление далеко не совпадало с первым. Путем манипуляции с брачными платежами энергичный и предприимчивый человек мог добиться высокого положения в обществе независимо от того, какой ранг он получил от рождения (633. С. 336). Были бедняки - лапан, которые работали на богатых лау (635. С.216).

      М. Мид высказывает предположение, что претензии на благородную кровь, не подкреплённые потоком ценностей, иссякали, а потомки богатых лау с течением времени начинали рассматриваться как лапан (633. С. 204). Но гораздо более правильным является, на наш взгляд, её утверждение, что система рангов в обществе манус по существу уже не функционировала, что она представляла собой пережиток прошлого состояния, реальное значение которого было невелико (С. 205). Соответственно и лулаи сейчас не имел никакой власти, которая не приистекала бы из богатства и авторитета (С. 205).

      С чисто формальной точки зрения можно говорить о сосуществовании у манус чифменов и бигменов. Но  по существу мы имеем у них дело с престижной экономикой с позднейшими бигменами, которая пришла на смену престижной экономике с чифменами (скорее всего, поздними).

      И до этого картина развития престижной экономии представлялась непростой. Ясно было, что от ранних бигменов развитие могло пойти в одном из двух направлений: 1) к поздним, а затем позднейшим бигменам,  2) к чифменам. В свою очередь в последнем случае можно было предположить наличие двух вариантов: 1) движение от ранних бигменов к ранним чифменам, а от них к поздним,  2) движение от ранних бигменов непосредственно к поздним чифменам. От поздних чифменов можно было мыслить развитие, опять-таки, в двух направлениях: 1) к позднейшим чифменам, 2) к преполитархам. Теперь к этим вариантам добавилось ещё движение от общества с чифменами (по-видимому, поздними) к обществу с позднейшими бигменами. Но и это ещё не все.

      К материалам об обществе меланезийцев о. Гуденаф (о-ва Д'Антркасто) нужно отнестись с известной осторожностью. Полевые исследования велись М. Янгом в 1966-1968 гг. В дальнейшем он побывал там в 1973, 1977 и I960 гг. Но уже к 60-ым годам XX в. в жизни  островитян произошли значительные изменения.

      О-ва Д'Антркасто были открыты европейцами в 1782 г., впервые посещены ими в 1784 г. В 90-х годах XIX в. в некоторых деревнях колониальной администрацией были назначены констебли, с 1898 г. одновременно начала действовать методистская миссия и проводиться регулярное патрулирование острова. К середине 20-х годов XX в. в результате усилий колониальной администрации было окончательно покончено с войнами и людоедством.

      На острове существует несколько европейских кокосовых плантаций, а также коммерческих предприятий. Островитяне в массе своей нанимаются на европейские плантации за пределами родины. Нет мужчины, который бы не провёл 1-2 года вне острова. Сейчас все островитяне нуждаются в деньгах для уплаты налогов и покупки европейских товаров: топоров, ножей, тканей, ламп, керосина и т.п. (922. C. 1, 7-9, 16-18;  924. С. 188). И, несмотря на всё это, на острове продолжает существовать престижная экономика.

      В 1967 г. население Гуденафа составляло 10345 человек. Они входили в состав 23 общин с населением от 123 до 1087 человек. Объектом исследования М. Янга была община, или, как он называет её, деревня Калауна с 470 обитателями. Она состояла из 17 подразделений, которые М. Янг называет посёлками. 12 из них были по существу кварталами одного селения, 5 других действительно являлись отдельными посёлками.

      Жители Калауны принадлежали к 8 отцовским родам, которые подразделялись на 38 патрилиниджей. Были посёлки, в которых все мужчины принадлежали к одному патрилиниджу. Но чаще всего в поселке было несколько патрилиниджей, принадлежащих обязательно к одному роду. Иногда в поселке обитали все патрилиниджи рода, т.е. весь род (922. C.I, I5-I6, 20-21).

      Основным занятием жителей Калауны, как и всех вообще островитян, было земледелие. Главная культура - ямс. Выращивались свиньи. Об отношениях в сфере жизнеобеопочивающей экономики М. Янг не говорит ничего. Всё внимание он уделяет престижной экономике.

      В 1966-1968 гг. одним из важнейших проявлений престижной экономики была абуту - обмен пищей между посёлками или общинами, в ходе которого каждая страна стремилась посрамить другую. Жители Калауны устраивали междеревенские абуту раз в году.

      Абуту начиналась с вызова, который один посёлок (или деревня) бросал другому поселку (деревне). Если вызов принимался, род инициаторов вместе с помощниками из других родов собирал много пищи, которая дарилась "противнику". После этого дарения на следующее утро происходило отдаривание. Чтобы сохранить лицо, другая сторона тоже вместе с помощниками собирала такое количество пищи, которое бы превосходило полученное. За отдариванием на другой день следовало второе дарение со стороны инициаторов абуту. Чтобы выиграть состязание, они должны были подарить больше, чем получили в отдар. После этой  серии взаимных дарений полученная каждой стороной пища распределялась среди помощников. Сами соперничащие стороны не могли ничего есть из пищи, представленной в абуту (922. С. 189-227;  924).

      Информаторы утверждали, что абуту есть позднее явление, возникшее после прекращения войн. "Раньше мы сражались копьями, теперь - пищей", - говорили туземцы. Сам М. Янг считает, что хотя абуту существовала и в доконтактное время, беспрецедентно расцвела она лишь после запрещения войн как своеобразный их заменитель (922. С. 189,  924. С. 188).

      Другим важным проявлением престижной экономики были праздники, которые длились от нескольких месяцев до 3 лет и были составными элементами праздничных циклов, охватывающих период  от 4 до 12 лет. Возможно, что в недавнем прошлом эти праздники были столь же важны для жителей Гуденафа, как кула в других обществах Массима. На эти праздники собирались люди из многих общин, иногда даже 20, включая группы с о. Фергюссон. Гостям дарилась растительная пища и свинина. Считалось, что дачные праздники были более древними, чем абуту (922. С. 228-253, 265-268).

      К концу 70-х годов жители Калауны практически перестали устраивать абуту. На первый план вышли смертные пиры и обмены (924. C. 195-196). Кроме смертных дароплатежей у островитян всегда существовали и брачные (922. С. 51-52). Ещё одним проявлением престижной экономики были церемониальные визиты жителей одной общины в другие деревни, ближние и дальние. Во время этих визитов гости получали дары, которые широко распределялись (923).

      Абуту была важным средством приобретения престижа. В ходе этого соперничества выявлялось, кто из его участников является "наибольшим" человеком (922. С. 224). Престиж давало и активное участие в организации праздников (С. 224, 257). Людей, добившихся большого престижа путем манипулирования массой избыточного продукта, циркулировавшего по каналам престижной экономики, М. Янг именует бигменами (922. С. 224, 924. С. 185). И в то же время он показывает, что лидеры у островитян Гуденафа в определённой степени отличались от обычных бигменов.

      В каждом поселке общины был только один признанный лидер, который направлял и контролировал престижные обмены пищей с внешним миром (922. С. 76-78). Он был "управляющим пищей" посёлка (С.80).  Но самое, пожалуй, важное: положение лидера посёлка фактически уже передавалось по наследству. В 1967 г. из 16 лидеров посёлков Калауны II были родными сыновьями прежних главарей, один был классифицирован сыном и ещё один родным братом своего предшественника (С. 77).

      Никакого официального  возведения в должность не происходило. Не существовало формально и самой должности. Просто старый лидер шаг за шагом передавал выбранному им преемнику свои функции и соответственно сам постепенно отстранялся от дел (С. 95-96). Так как выбирал он чаще всего старшего из сыновей, то в сознании людей начал постепенно утверждаться принцип первородства (C. 108-109).

      Материалы об островитянах о. Гуденаф важны тем, что позволяют понять, каким образом мог начаться процесс превращения персонализированной редистрибутивной системы в объективированную, который был одновременно и процессом трансформации положения лидера в должность главаря, т.е. становления формального лидерства.

      О том, что именно по такому пути шло развитие и ряда других народов, свидетельствуют данные о меланезийцах о-вов Мовехафен. У них, как уже отмечалось, существовало вполне сложившееся формальное лидерство. Но должность главаря всё ещё продолжала у них передаваться точно таким же образом, как у туземцев о. Гуденаф. Сын постепенно перенимал дела у отца (864. С 94;  865. С. 418).  У мекео Новой Гвинеи новый главарь официально возводился в должность ещё при жизни старого (476. C. 164-165).

      У меланезийцев Гуденафа процесс становления формального лидерства не был ещё завершён. В частности, это выражалось в том, что лидеры у них ещё не превратились в привилегированное прасословие. Лидеры у туземцев острова были бигменами, начавшими превращаться, но ещё не превратившимися в чифменов. На их промежуточное положение между бигменами и вождями указывал М. Янг (922. C. 110-111).

      У лидеров поселков Калауны были приверженцы или, как называли их аборигены, помощники. От них ожидалась поддержка при совершении обменов с другими группами. Число таких помощников у разных лидеров колебалось от 5 до 27 (С. 94-95).

      Можно с уверенностью утверждать, что "помощники" лидера входили в редистрибутивную систему, центром которой он был. Скорее всего, главарь получал от приверженцев больше, чем давал им. Иначе их вряд ли бы назвали помощниками. В таком случае мы имеем здесь дело с редистрибутивным методом эксплуатации. Соответственно островитяне Гуденафа дают нам пример трансформации поздних бигменов в поздних же чифменов.

      В предшествующей главе уже говорилось о престижной экономике танайна Аляски. Как отмечалось, по вопросу о характере лидерства у них между исследователями нет единства. Несомненно существование у них бигменов. Но материалы, приводимые  К. Осгудом, достаточно убедительно свидетельствуют, что у некоторых территориальных групп танайна были формальные лидеры, т.е. чифмены. Исследователь высказывает предположение, что в прошлом у всех танайна лидерство  было неформальным и что возникновение у части их формального лидерства представляет собой сравнительно позднее явление, в какой-то степени связанное с влиянием русских (698. С. 131-133). Если К. Осгуд прав, то у танайна в XIX в. имел место процесс превращения бигменов, причём, скорее всего, позднейших, в позднейших же чифменов.

      Как уже отмечалось выше, престижная экономика с позднейшими чифменами существовала у эскимосов чугачей. Примерами обществ земледельцев и животноводов, относительно которых с большей или меньшей уверенностью можно было утверждать, что в них существовала престижная экономика с позднейшими чифменами, в нашем распоряжении нет.