---

                                                                                                                

---

      Ю.И. Семенов

      ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ УКЛАДЫ

      {Настоящая работа является главой коллективной монографии "Теория общественно-экономической формации". М., 1982. С.126-164.}

      126 >>

      1. ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ УКЛАД, СПОСОБ ПРОИЗВОДСТВА, ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ФОРМАЦИЯ. УКЛАДНЫЕ И НЕУКЛАДНЫЕ ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ

      В основе любого конкретного общества, т. е. социального организма, лежит определенная система экономических, производственных отношений. Эта система отношений, составляющая экономический строй данного общества, определяет все прочие существующие в нем общественные отношения, определяет исторический тип общества, т. е. его принадлежность к той или иной общественно-экономической формации. Поэтому задача анализа экономического строя общества является одной из самых важных в общественных науках. Только такой анализ может дать ключ к пониманию данного социаль-

127 >>

ного организма, его прошлого, настоящего и будущего к раскрытию закономерностей его развития.

      Эта задача не проста даже в том случае, когда базис социального организма, его экономический строй образованы производственными отношениями, относящимися к одному типу. Но она становится во много раз сложнее, когда экономический строй общества включает в себя производственные отношения не одного, а нескольких разных типов. А именно таким был экономический строй подавляющего большинства, если не всех, классовых социальных организмов.

      В таком случае важнейшим инструментом анализа экономического строя общества является понятие общественно-экономического уклада, введенное в марксистскую науку и разработанное В. И. Лениным.

      Среди философов и историков нередко бытует мнение, что понятие общественно-экономического уклада было введено В. И. Лениным впервые в 20-х годах XX в., когда он столкнулся с задачей анализа экономического строя Советской России переходного периода. Однако согласиться с ними нельзя. Данное понятие используется почти во всех его работах, посвященных анализу экономического строя общества, начиная с ранних и кончая самыми поздними. Впервые введя это понятие в работе "К характеристике экономического романтизма" (1897 г.) [1], В. И. Ленин детально разработал его в рецензии на книгу А. Богданова "Краткий курс экономической науки" (1893 г.)[2].

      Отмеченная выше ошибка некоторых философов и историков объясняется тем, что в ранних своих работах В. И. Ленин использовал иные термины - "уклад общественного производства" ("уклад общественного хозяйства"), "система общественного производства" ("система общественного хозяйства"). Этими терминами он продолжал пользоваться в более поздних работах, однако в последних он чаще употреблял как их синоним термин "общественно-экономический уклад" [3], который один только и получил впоследствии всеобщее признание. Но данное обстоятельство не должно заслонять от нас того несомненного факта, что В. И. Ленин в термины "обще-

128 >>

ственно-экономический уклад", "уклад общественного производства", "система общественного хозяйства" вкладывал одно и то же содержание.

      Взгляд на понятие общественно-экономического уклада как на введенное лишь для анализа прежде всего переходного периода обусловил и соответствующее понимание содержания этого понятия, которое долгое время почти безраздельно господствовало в литературе и полностью не изжито до настоящего времени. Речь идет о понимании  общественно-экономического уклада как либо зародыша нового способа производства (или шире - зародыша новой общественно-экономической формации) в недрах старого общества, либо остатка старого способа производства (или шире - остатка старой формации) в недрах нового общества.

      Оно, на наш взгляд, резко расходится с ленинским пониманием, которое нашло наиболее отчетливое выражение в рецензии на книгу А. Богданова "Краткий курс экономической науки". Отстаивая в этой работе "воззрение на политическую экономию", как на науку о развивающихся исторических укладах общественного производства, науку, имеющую своей целью дать "представление об отдельных, исторически определенных, укладах общественного  хозяйства",  В.  И.  Ленин писал: "Вся задача руководства к политической экономии состоит в том, чтобы дать изучающему эту науку основные понятия о различных системах общественного хозяйства и о коренных чертах каждой системы... В девяносто девяти случаях из ста именно этого-то и недостает руководствам по политической экономии. Не столько еще в том их недостаток, что они ограничиваются обыкновенно одной системой общественного хозяйства (именно капитализмом), сколько в том, что они не умеют концентрировать внимание читателя на коренных чертах этой системы ...не умеют представить отдельные  стороны и отдельные явления современной хозяйственной жизни, как составные части определенной системы общественного хозяйства, как проявления коренных черт этой системы ...не умеют, наконец, заинтересовать учащегося, потому что крайне узко и бессвязно понимают значение экономических вопросов, размещая в "поэтическом беспорядке" "факторы" экономический, политический, моральный и т. д. Только материалистическое понимание истории вносит свет в этот хаос и открывает возможность широкого, связного и осмыслен-

129 >>

ного воззрения на особый уклад общественного хозяйства, как на фундамент особого уклада всей общественной жизни человека" [4].

      Как явствует из приведенного выше положения, говоря об укладах общественного хозяйства, В. И. Ленин имел в виду исключительно лишь производственные отношения а не всю совокупность общественных отношений в целом и. не общественное производство в целом. О таком же понимании общественно-экономического уклада свидетельствуют и все его последующие высказывания. "...Присмотритесь внимательно, -писал он, -что мы наблюдаем в России, с точки зрения действительных экономических отношений? Мы наблюдаем по меньшей мере пять различных систем или укладов, или экономических порядков... И, если присмотреться, мы должны сказать, что и сейчас в экономической, системе, в экономическом строе России мы все эти отношения видим" [5].

      Но относясь исключительно лишь к производственным отношениям, понятие определенного общественно-экономического уклада в то же время не совпадает с понятием производственных отношений того или иного типа. Определенный общественно-экономический уклад есть не просто производственные отношения того или иного типа, а система производственных отношений того или иного типа. В этой связи нельзя не вспомнить одного из замечаний В. И. Ленина на второй проект программы Г. В. Плеханова. Говоря об употребленном в проекте термине "капиталистические производственные отношения", В. И. Ленин отметил, что он "более теоретичен и без добавления слов „система" и т. п. (отношений) не указывает на нечто законченное и цельное" [6]. Именно с тем, что под общественно-экономическим укладом В. И. Ленин понимал систему производственных отношений, и связано употребление им в качестве синонимов терминов "уклад общественного производства (хозяйства)" и "система общественного производства (хозяйства)".

      Так как общественно-экономический уклад представляет собой систему определенных производственных отношений, то вполне понятно, что данное понятие относится лишь к  базису общества, к его экономическому строю.

      130 >>

      Этим оно качественно отличается от понятия "общественно-экономическая формация", которое характеризует общество в целом, в единстве всех существующих в нем отношений.

      Столь же неверно рассматривать общественно-экономический уклад как зародыш нового или остаток старого способа производства. Различие между способом производства и общественно-экономическим укладом заключается вовсе не в том, что в первом случае мы имеем дело со зрелым явлением, а во втором - с его зародышем или остатком. Оно идет совсем по другой линии. Общественно-экономический уклад есть система производственных отношений того или иного типа, представляющая собой определенную общественную форму, в которой совершается производство. Способ производства есть производство, взятое в определенной общественной форме, есть определенный тип общественного производства.

      Способ производства и общественно-экономический уклад немыслимы друг без друга. Если существует определенный способ производства, то тем самым существует и соответствующий общественно-экономический уклад. Если существует определенный общественно-экономический уклад, то тем самым существует и соответствующий способ производства, причем именно сам данный способ производства, а не его зародыш или остаток. Другое дело, что данный способ производства (а тем самым и данный общественно-экономический уклад) может быть как новым, еще не господствующим в обществе, но с неизбежностью развивающимся по линии превращения в господствующий, так и старым, еще не исчезнувшим, но уже утратившим ведущее положение.

      Взятое само по себе, понятие общественно-экономического уклада не содержит указания на место и роль данной системы производственных отношений в экономическом строе общества, а тем самым и в обществе в целом, на тенденции развития и степень ее развития. В. И. Ленин характеризовал как общественно-экономический уклад любую существующую в данном социальном организме систему производственных отношений определенного типа, совершенно независимо от того, является ли эта система господствующей, зарождающейся или исчезающей. Так, например, В. И. Ленин говорил о капиталистическом укладе в применении не только к феодальному обществу

130 >>

и обществу Советской России 20-х годов XX в., но и к капиталистическому обществу [7].

Таким образом, понятие "общественно-экономический уклад" - совершенно самостоятельная категория. Если понятие "способ производства" характеризует общественное производство в целом, а понятие общественно-экономическая формация" - структуру общества в целом, то категория "общественно-экономический уклад" - лишь систему производственных отношений, которая, являясь общественной формой производства, представляет собой - либо основу общества, либо составную часть основы общества.

      Именно потому, что понятие общественно-экономического уклада характеризует исключительно производственные отношения, оно и является важнейшим инструментом анализа экономического строя того или иного конкретного общества, т. е. всей в целом системы производственных отношений, образующей фундамент этого общества.

      Введение понятия "общественно-экономический уклад" открывает путь к пониманию того, что производственные отношения того или иного типа могут существовать и существуют в социальном организме по-разному. Производственные отношения того или иного типа могут образовывать в социальном организме систему, т. е. определенный общественно-экономический уклад. Но определенные производственные, отношения могут и не образовывать в данном организме целостной системы, а существовать в нем в виде более или менее значительного придатка к системе, образованной отношениями другого типа. Здесь мы сталкиваемся с другой формой бытия производственных отношений - неукладной. В тех случаях, когда в рамках этих неукладных экономических отношений осуществляется производство, их совокупность можно было бы охарактеризовать как общественно-экономический подуклад. Соответственно эти неукладные отношения можно назвать подукладными.

      Таким образом, производственные отношения могут выступать в социальном организме как в качестве общественно-экономического уклада, так и в неукладкой форме, в частности в качестве общественно-экономического подуклада. Вполне понятно, что укладные и неукладные.

132 >>

(в частности, подукладные) производственные отношения играют далеко не одинаковую роль в экономической структуре общества. Значение первых несравненно более велико, чем вторых. И нельзя при этом не вспомнить, что сама идея неравноценности разных производственных отношений была выдвинута ещe К. Марксом, писавшим в одной из своих работ о вторичных, третичных, вообще непервичных производственных отношениях [8].

      Различение укладных и подукладных производственных отношений, общественно-экономических укладов и общественно-экономических подукладов имеет важное методологическое значение. Игнорирование его может привести к грубым ошибкам. Примеров можно привести множество.

      Как известно, некоторые буржуазные историки и экономисты находили капитализм и в Древней Вавилонии, и в Древнем Риме, и в других древних обществах. И в подтверждение они ссылались на наличие в этих социальных организмах наемного труда. Наемный труд действительно в них существовал. Это - несомненный факт, который нельзя ни отрицать, ни игнорировать при анализе экономики этих обществ. Но все дело в том, что данные экономические отношения не образовывали в них самостоятельной системы, т. е. особого общественно-экономического уклада. Они существовали лишь в качестве придатка к системе, образованной производственными отношениями иного типа.

      Это прежде всего проявлялось в том, что наемный труд в этих обществах не противостоял капиталу. Человек, который нанимал работника, не выступал как капиталист. Наемный труд не был отношением наемного работника и капиталиста, т. е. не носил капиталистического характера, не был капиталистическим отношением. Таким образом в этих обществах не было не только капиталистического общественно-экономического уклада, а следовательно, и капиталистического способа производства, но не было и капиталистических отношений, даже зародышевых. Поэтому ни о каком капитализме в этих обществах говорить не приходится.

      Наемный труд, как мы видели, является капиталистическим отношением далеко не всегда. Он является капиталистическим лишь тогда, когда противостоит капиталу,

133 >>

когда существует капиталистический общественно-экономический уклад. Капиталистическим является лишь укладный наемный труд. Неукладный наемный труд но является капиталистическим. Для обозначения производства, общественной формой которого является не уклад, а лишь подуклад, можно было использовать термин "образ производства". Естественно, что любой антагонистический образ производства является одновременно и определенным образом эксплуатацией человека человеком.

      В рассматриваемом случае мы имеем дело с определенным образом производства и определенным образом эксплуатации, который можно было бы назвать наймитством.

      Если не теоретически, то практически различие между укладной - капиталистической и подукладной - докапиталистической формами наемного труда всеми советскими исследователями учитывается. Это выражается, в частности, в применении терминов "капитализм", "капиталистический" исключительно лишь по отношению к укладным отношениям.

      Гораздо хуже обстоит дело с качественным различием между укладными и неукладными рабовладельческими отношениями. Как зарубежные, так и советские историки, экономисты, философы, этнографы применяют термины "рабство", "рабовладение" в равной степени для обозначения как тех, так и других, в результате чего создается иллюзия, что мы имеем дело с абсолютно одним и тем же явлением. В действительности термин "рабство" имеет по меньшей мере три разных смысла.

      Прежде всего под рабством можно иметь в виду такого рода состояние, когда один человек является полной собственностью другого. Существование рабства в таком смысле слова вовсе не предполагает бытие рабства не только в качестве способа производства, но и образа производства. Ведь раба можно использовать для личных услуг, а также в качестве учителя, виновника, солдата и т. п.

      Когда раб используется в производстве, причем в качестве работника, который трудится "при помощи чужих условий производства и не самостоятельно" [9], т. е. под полным контролем рабовладельца или лиц, им на то уполномоченных, то мы имеем дело не просто с рабством

134 >>

как состоянием, а с рабовладельческим производством. Но это производство может носить различный характер. В одном случае рабовладельческие производственные отношения образуют систему, т. е. общественно-экономический уклад. Тогда перед нами - рабовладельческий способ производства. В другом случае рабовладельческие отношения существуют лишь в качестве общественно-экономического подуклада. Тогда мы имеем дело лишь с рабовладельческим образом производства, Примером может послужить так называемое патриархальное рабство, Последнее существовало лишь в качестве общественно-экономического подуклада.

      В качестве общественно-экономического уклада, а значит и способа производства, рабство существовало в античном мире. Система рабовладельческих производственных отношений составляла ядро социально-экономического   строя   античных   социальных   организмов.

      Неукладные отношения необычайно многообразны. Как уже отмечалось выше, каждый антагонистический способ (или образ) производства есть способ (или образ) эксплуатации человека человеком. Это положение совершенно справедливо. Но из этого отнюдь не следует, как иногда думают, что верен и обратный тезис: каждый способ (образ) эксплуатации человека человеком есть антагонистический способ (образ) производства. Существовали и существуют такие способы эксплуатации человека человеком, которые вообще не представляют собой ни способа производства, ни даже образа производства.

      Примером может служить ростовщичество. Блестящая характеристика его была дана К. Марксом. "Ростовщический капитал,- писал он,- обладает способом эксплуатации, характерным для капитала, без характерного для него способа производства" [10]. Такого рода способы эксплуатации присасываются к тем или иным способам производства, существуют как своеобразное дополнение к последним. "Ростовщичество,-писал К. Маркс,-не изменяет способа производства, но присасывается к нему как паразит и доводит его до жалкого состояния" [11]. Как способ эксплуатации без способа производства, наряду с ростовщичеством, К. Маркс характеризовал также и торговлю. "Ростовщичество, как и торговля, - указывал он, -

135 >>

эксплуатирует данный способ производства, а не создает его, относится к нему внешним образом" [12]. Говоря о торговле как способе эксплуатации, базирующемся на тех или иных способах производства, К, Маркс имел в виду торговлю, которая совершается при посредстве купцов и предполагает существование купеческого капитала [13].

      Формы эксплуатации, которые не являются ни способами, ни образами производства, качественно отличаются от тех, которые одновременно представляют собой способы или образы производства. И это различие требует закрепления в терминологии. В дальнейшем изложении формы эксплуатации, не являющиеся способами производства, мы будем именовать методами эксплуатации. Они не образуют и не могут образовывать общественно-зкономического уклада и существуют только как придатки к системе, образованной производственными отношениями иного типа, всегда являются неукладными. Если совокупность неукладных отношений, в рамках которых происходит процесс производства, мы условились называть общественно-экономическим подукладом, то совокупность такого рода неукладных отношений требует для своего обозначения иной термин. Учитывая, что данные социально-экономические связи всегда являются отношениями только в процессе распределения и обмена, но не собственно производства, их совокупность можно было бы охарактеризовать как общественно-экономический надук-лад. Соответственно такого рода неукладные отношения можно назвать надукладными.

      Кроме ростовщичества и посреднической торговли существуют и другие методы эксплуатации. Один из них - данничество. Характерной особенностью данничества в строго научном смысле слова является то, что оно представляет собой отношение не внутри социального организма (социора), а между социальными организмами (социорами) [14]. Межсоциорным, а не внутрисоциорным отношением может быть и торговля как метод эксплуатации.

      Принимая во внимание различие между способами (и образами) эксплуатации и методами  эксплуатации, мы

136 >>

должны в то же время учитывать, что оно не является абсолютным. Так, например, купец? начав с роли посредника, может постепенно овладеть производством, подчинить себе мелких самостоятельных производителей, превратить их в наемных работников, а- себя - в промышленного капиталиста. Но вполне понятно, что зто может произойти только в определенных условиях. Глубокий анализ процесса превращения торгового капитала в промышленный, а мелких производителей - в наемных работников дали К. Маркс и В. И. Ленин [15].

      С другой стороны, тот или иной способ эксплуатации может в определенных условиях выступать как метод эксплуатации. Так, например, когда в России первой половины XIX в. крепостной крестьянин, работая на капиталистическом предприятии, отдавал часть заработной платы в качестве оброка помещику, то в данном случае крепостничество выступало исключительно как метод эксплуатации. Крепостничество выступало как метод эксплуатации и в том случае, "когда крепостной крестьянин становился фабрикантом и выплачивал часть дохода помещику в качестве оброка.

      Введение понятий о неукладных производственных отношениях, об общественно-экономических подукладах вовсе не означает отрицания возможности существования в одном социальном организме не одного, а нескольких общественно-экономических укладов. Однако в силу того, что производственные отношения могут носить неукладный характер, число существующих в социальном организме общественно-экономических укладов не обязательно должно совпадать с числом представленных в его базисе   разновидностей    социально-экономических    отношений.  Число первых всегда,  как правило,  меньше  числа вторых.   Наличие   в   социальном    организме    нескольких видов производственных отношений само по себе еще не свидетельствует о его многоукладности.. Он вполне может быть и одноукладным. Это имеет место тогда, когда производственные  отношения только  одного  типа  образуют в нем систему, а остальные существуют в виде придатков к зтой системе. И в многоукладных социальных организмах отношения только некоторых из существующих в них типов образуют уклады. Все же прочие наличествуют в них только в качестве придатков к этим укладам.

      137 >>

      Это обстоятельство, на наш взгляд, часто не учитывается исследователями, Для некоторых из них наличие в социальном организме тех или иных социально-экономических отношений является достаточным основанием для вывода о существовании в нем соответствующего уклада.

      В результате они находят в обществе гораздо больше общественно-экономических укладов, чем в действительности их существует [16]. Вполне понятно, что все это затемняет картину реального социально-экономического строя общества, а тем самым мешает разобраться в его истории.

      Понятия "общественно-экономический, уклад" и "общественно-экономическая формация", отличаясь друг от друга, в то же время тесно связаны. Общественно-экономическая формация есть тип социального организма, а тем самым - тип общества, имеющий своей основой систему определенных производственных отношений, а тем самым - и известный способ производства. Однако не всякий тип общества может быть назван общественно-экономической формацией. Общественно-экономическая формация есть такой тип общества, который является стадией всемирно-исторического развития.

      Когда в социальном организме существует только один общественно-экономический уклад, определить тип социального организма, т. е. его принадлежность к той или иной формации, не составляет труда. Если в основе социального организма лежит, например, система первобытнообщинных отношений, то ясно, что он относится к первобытнообщинной формации, Сложнее дело обстоит тогда, когда социально-экономический строй общества не совпадает ни с одним определенным общественно-экономическим укладом, когда в состав системы производственных отношений, образующей основу социального организма, входит не один общественно-экономический уклад, а несколько.

      Однако не все входящие в состав социально-экономического строя общества общественно-экономические уклады играют, как правило, одинаковую роль. Один из них обычно является господствующим, доминирующим, а остальные - подчиненными. Это деление, кстати отметим, лежит в основе деления общественных классов на основ-

138 >>

ные и неосновные. Основными являются классы, связанные с господствующим укладом, неосновными - классы, связанные с подчиненными укладами. Господствующий уклад является центром, ядром всей системы производственных отношений, составляющей фундамент социального организма. Он и делает эту систему единым целым. Объединяя и подчиняя себе все остальные уклады, доминирующий уклад определяет характер социально-экономического строя общества в целом, а тем самым - тип общества, его принадлежность к определенной общественно-экономической формации, И в этом смысле господствующий уклад является основой, фундаментом всего общества в целом. Господствующий уклад накладывает свой отпечаток на подчиненные уклады, не говоря уже об общественно-экономических подукладах. "Так, в феодальном обществе, -писал К. Маркс,--приобрели феодальный облик даже и такие отношения, которые весьма далеки от существа феодализма" [17]. Общество, в котором господствует феодальный уклад, является, несмотря на наличие в нем других укладов, феодальным, относятся к феодальной общественно-экономической формации.

      Таким образом, многоукладность общества сама по себе вовсе не исключает его принадлежности к определенной общественно-экономической формации. Соответственно принадлежность общества к определенной формации  не  исключает  наличия  в  нем  нескольких укладов.

      Говоря о многоукладности, например, феодального общества, мы прежде всего имеем в виду наличие нескольких укладов в конкретных, отдельных феодальных обществах, т. е. феодальных социальных организмах. Для некоторых авторов наличие нескольких укладов в социальных организмах того или иного типа равносильно признанию данной формации многоукладной [18]. Причину этого понять можно. Она кроется в многозначности терминов "феодальное общество", "капиталистическое общество" и т. п. Каждое из них имеет по меньшей мере два различных смысла, Одно значение термина, например, "феодальное общество" - отдельное, конкретное феодальное общество, т. е. феодальный социальный организм. Другое значение того же самого термина - фео-

139 >>

дальное общество вообще, т. е. феодальная общественно-экономическая формация. Применение одного термина делает незаметной подмену понятия феодального социального организма понятием феодальной общественно-экономической формации.

      Вряд ли было бы правильным сказать, что вообще ни в каком смысле нельзя говорить о многоукладности некоторых из общественно-экономических формаций. Однако необходимо совершенно четко отличать вопрос об одноукладности или многоукладности социального организма того или иного типа от проблемы одноукладности или многоукладности: соответствующей общественно-экономической формации.

      Одноукладность или многоукладность того или иного социального организма - вопрос чисто фактологический. Если в данном социальном организме обнаружены не один, а несколько общественно-экономических укладов, то этого вполне достаточно для вывода о том, что он многоукладен. Но наличие в социальном организме, относящемся к той или иной формации, нескольких укладов само по себе не свидетельствует о многоукладности данной формации.

      В капиталистических социальных организмах обычно существует более одного уклада, но капиталистическое общество в принципе может существовать без каких-либо иных общественно-экономических укладов, кроме капиталистического. Знание капиталистического уклада вполне достаточно для понимания закономерностей развития капитализма. Капиталистическая формация есть такой тип общества, не только основой которого является, но и в основе" которого лежит система, образованная производственными отношениями исключительно лишь одного типа, т. е. один лишь капиталистический уклад. И в этом смысле, несмотря на многоукладность капиталистических социальных организмов, капиталистическая общественно-экономическая формация является одноукладной и только одноукладной.

      О многоукладности той или иной общественно-экономической формации можно говорить лишь в том случае, когда социальные организмы данного типа в принципе не могут существовать, не включая в свой состав, кроме господствующего уклада, также и того или иного подчиненного уклада, если эволюция общества данного типа не может быть понята без учета существования не только

140 >>

господствующего, но и того или иного подчиненного уклада.

      И в последнем случае общественно-экономическая формация может быть определена как тип общества, имеющий своей основой определенный общественно-экономический уклад. Но в систему производственных отношений, образующую основу данного типа общества, кроме этого господствующего уклада, входит по крайней мере еще один общественно-экономический уклад. Однако последний, хотя и входит в основу общества данного типа, в то же время сам не является основой данного типа общества. Такой основой является господствующий общественно-экономический уклад.

      Возвращаясь к вопросу о господствующем и подчиненных укладах, необходимо подчеркнуть, что различие между ними часто ноcит не абсолютный, а условный, относительный характер. Господствующий в данную эпоху в социальном организме общественно-экономический уклад в процессе дальнейшего развития может стать подчиненным и, наоборот, подчиненный уклад со временем может превратиться в господствующий.

      Однако наряду с укладами, которые могут стать и становятся господствующими, существуют и такие, которые в принципе не могут быть доминирующими. Если уклады первого типа могут определять характер социально-экономической структуры общества в целом, а тем самым и его тип, то уклады второго - никогда не могут быть основой общества в целом, не могут определять его принадлежность к определенной общественно-экономической формации. Уклады первого типа можно было, бы назвать формационными. К их числу, бесспорно, относятся первобытнообщинным, рабовладельческий, феодальный, капиталистический, коммунистический. Уклады второго типа можно было бы назвать неформационными. Примером может послужить мелкобуржуазный общественно-экономический уклад.

      В истории социальных организмов можно наблюдать и такие периоды, когда ни один из существующих в нем общественно-экономических укладов не является господствующим, т. е. не определяет характера социально-экономического строя общества в целом. В таком случае общество не может быть отнесено ни к одной общественно-экономической формации. Оно может быть охарактеризовано только как переходное. Примером  может послужить

141 >>

Советская Россия начала 20-х годов. Как указывал В. И. Ленин, в ней существовало тогда пять общественно-экономических укладов: социалистический, госкапиталистический, частнокапиталистический, мелкотоварный и патриархальный. Социалистический уклад был ведущим, однако он Б то время еще не определял социально-экономического строя страны в целом. Экономика Советской России не была еще социалистической, она носила переходный характер. Соответственно и общество в целом находилось на стадии перехода от капитализма к социализму.

      Понимание общественно-экономического уклада как зародыша новой или остатка старой общественно-экономической формации в отдельном обществе является неверным. Однако эта, в целом ошибочная точка зрения имеет определенные основания. В основе перехода от одной общественно-экономической формации к другой лежит смена господствующих формационных общественно-экономических укладов. Происходит эта смена по-разному. При одном из вариантов в социально-экономическом строе общества наряду с еще продолжающим господствовать старым формационным укладом появляется новый; более прогрессивный формацнонный уклад. Последний развивается, теснит старый формационный уклад и, наконец, после революции из подчиненного превращается в господствующий. Результатом является трансформация социального организма старого типа в социальный организм нового, более высокого типа, т. е. смена общественно-экономических формаций.

      Как явствует из сказанною, появление в социальном организме нового формационного уклада, который с этих пор начинает существовать в нем наряду с продолжающим господствовать старым формационным укладом, означает не что иное, как создание предпосылок для возникновения или даже начало становления новой общественно-экономической формации. Если теперь принять еще во внимание, что каждый общественно-экономический уклад, представляя собой систему производственных отношений, с неизбежностью порождает целую надстройку мнений, взглядов, привычек, моральных норм и соответствующих идеологических отношений, т. е. является основой, фундаментом особого уклада общественной жизни, то вполне можно говорить о появлении в обществе вместе с новым формационным укладом зародыша новой

142 >>

общественно-экономической формации. В этом же смысле можно в определенной степени говорить о сохранении в обществе остатка старой общественно-экономической формации, когда в нем после революции, наряду с теперь уже господствующим новым формационным укладом, продолжает существовать, но теперь уже в качестве подчиненного, старый формационный уклад.

      2. СТРУКТУРА ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО УКЛАДА:
      ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ЯЧЕЙКА И ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ ОРГАНИЗМ

      Указание на то, что в социальном организме может существовать несколько общественно-экономических укладов, из которых один, как правило, является господствующим, несомненно важно. Однако ограничиваться им нельзя. Важно раскрыть картину взаимодействия существующих в социальном организме укладов и, в частности, механизм их подчинения господствующему укладу. А это требует анализа внутренней структуры самих общественно-экономических укладов, и прежде всего выявления признаков, по которым можно судить, образуют ли те или иные социально-экономические отношения в данном социальном организме целостную систему, т. е. уклад, или же они существуют в нем в качестве неукладных. Все это невозможно сделать без дальнейшего совершенствования используемого понятийною аппарата.

      Общественно-экономический уклад, как уже говорилось, есть система производственных отношений определенного типа. Производственные отношения являются в своей сущности не чем иным, как отношениями собственности. Конечно, собственность не сводится к одним лишь производственным отношениям. Всегда существуют волевые отношения собственности, которые в классовом обществе принимают форму правовых, юридических отношений. Но собственность как социально-экономическое явление совпадает с производственными отношениями [19].

      Не вдаваясь в анализ собственности как социально-экономического явления, отметим лишь, что она есть такое отношение между людьми по поводу вещей, которое

      143 >>

делает людей собственниками, а вещи - их собственностью. Собственник (им может быть как один человек, так и группа людей) вместе с принадлежащими ему вещами образует ячейку собственности. Если в состав ячейки собственности входят средства производства, то в ее рамках происходит процесс созидания потребительных стоимостей, т. е. она выступает одновременно как единица функционирования производительных сил. Такого рода ячейку можно было бы назвать хозяйственной. Примером хозяйственной ячейки могут послужить первобытная община, крестьянский двор, мастерская ремесленника, рабовладельческая вилла, капиталистическое предприятие и т. п. Каждый общественно-экономический уклад предполагает существование хозяйственной ячейки определенного типа. Существуют такие уклады, которые сводятся к одной-единственной подобной ячейке. В таком случае  хозяйственная ячейка совпадает с социальным организмом и представляет собой образование, которое в чисто экономическом отношении может функционировать вполне самостоятельно, вне связи с другими такого же рода образованиями. Такого рода экономическое образование можно было бы назвать хозяйственным  организмом. Примером хозяйственной ячейки, которая была одновременно хозяйственным и социальным организмом, является первобытная община.

      Однако большинство общественно-экономических укладов имело более сложную структуру. Их хозяйственные ячейки в принципе не могли существовать иначе, как в составе более крупного экономического образования. И только это сложное образование, включавшее в себя множество хозяйственных ячеек, было хозяйственным организмом.

      Примером общественно-экономическою уклада с такого рода структурой может послужить капиталистический. Капиталистические предприятия, представляющие собой хозяйственные ячейки, в силу общественного разделения труда, столь характерного для этой системы общественного производства, не могли существовать иначе, как в неразрывной хозяйственной связи друг с другом. Связывал их воедино внутренний рынок, границы которого совпадали с государственными. Его принято именовать национальным рынком. Таким образом, капиталистический хозяйственный организм был одновременно и социальным организмом.

      144 >>

      Вполне понятно, что в разных общественно-экономических укладах природа связей между хозяйственными ячейками была далеко не одинаковой. Не только между их хозяйственными ячейками, но между их хозяйственными организмами могли существовать качественные различия" Не для всех общественно-экономических укладов являлось обязательным и совпадение хозяйственного организма с социальным.

      Сказанное выше приближает к решению вопроса о признаках, по которым можно судить, существуют ли те или иные производственные отношения в укладной или неукладной форме. Первобытнообщинный уклад имеет место тогда, когда существует первобытная община, являющаяся одновременно хозяйственной ячейкой, хозяйственным и социальным организмом. Для бытия общественно-экономического уклада с двумя уровнями необходимо наличие одновременно соответствующих хозяйственных ячеек и соответствующего хозяйственного организма.

      О бытии, например, капиталистического уклада можно говорить лишь в том случае, когда существует капиталистический хозяйственный организм. Если этого нет, то наемный труд, как бы широко он ни был распространен, не может быть охарактеризован как капиталистический.

      Если в обществе хозяйственные ячейки определенного типа совсем не встречаются или встречаются лишь спорадически, то не может быть речи о существовании в нем данного общественно-экономического уклада. Можно говорить о существовании в нем тех или иных неукладных производственных отношений. Бытие последних не предполагает особых хозяйственных ячеек, не говоря уже о хозяйственном организме.

      Однако не каждый общественно-экономический уклад характеризуется наличием не только собственных, только ему присущих хозяйственных ячеек, но и собственного, только ему присущего хозяйственного организма. В любой буржуазной стране, например, кроме капиталистических предприятий, основанных на наемном труде, существуют также и хозяйства мелких самостоятельных производителей, совмещающих в одном лице собственников средств производства и работников. Эти хозяйства являются единицами иной, некапиталистической собственности. Но эти некапиталистические хозячейки входят в состав того же самого хозяйственного организма, что и капиталистические предприятия, и не могут без него существовать. Но

145 >>

входя в капиталистический хозяйственный организм, они тем не менее образуют в нем особую систему производственных отношений - мелкобуржуазную. Отношения того же самого капиталистического рынка, на котором в качестве товара выступает рабочая сила, когда они связывают не участников капиталистического производства, а мелких самостоятельных производителей, выступают по отношению к последним в несколько ином качестве, делают их не капиталистами и не рабочими, а мелкими , буржуа.

      Перед нами, таким образом, очень своеобразный общественно-экономический уклад, со своими собственными хозячейками, но без собственного самостоятельного хозяйственного организма. В силу этого данный уклад никогда  не может быть господствующим, не может определять тип социального организма. Он может существовать только в симбиозе с другим общественно-экономическим   ук-   ладом - капиталистическим, только как своеобразное дополнение к нему. Этот уклад является не просто подчиненным, а дополнительным и   поэтому неформационным.

      Мелкое самостоятельное производство существовало не только при капитализме, но и на предшествующих стадиях развития классового общества, И везде характерной его чертой было соединение в одном лице собственника средств производства и работника. Но наличие по внешности одной формы соединения рабочей силы со средствами производства не делает его одним-единым способом производства. Ячейки мелкого самостоятельного производства могут существовать и существуют в составе хозяйственных организмов разного типа, в частности, как мы уже видели, они могут быть погружены в хозяйственные организмы иных укладов. Иначе говоря, экономические связи между этими ячейками могут иметь различный характер, что не может не сказываться на их природе. И поэтому укладов (а тем самым и способов) мелкого производства существует столько, сколько имеется типов хозяйственных организмов, в составе которых они могут существовать и функционировать.

      Уклад мелкого производства, существующий в недрах капиталистического хозорганизма, является мелкобуржуазным. Иным был уклад мелкого товарного производства, существовавший в городах средневековой Европы. Его ячейки входили в сослав иного, только ему присущего хозяйственного организма - феодального города. Он не

      146 >>

может быть охарактеризован как мелкобуржуазный. Его можно было бы назвать бюргерским или цеховым. Перед нами в данном случае два, хотя и родственных, но тем не менее различных общественно-экономических уклада. Качественно отличным как от мелкобуржуазного, так и от бюргерского укладов был уклад мелкого самостоятельного производства, существовавший в недрах античного хозяйственного и одновременно социального организма - полиса.

      И мелкие буржуа, и мелкие самостоятельные производители античного общества являются особыми общественными классами, но такими, которые существенно отличаются от классов антагонистических общественно-экономических укладов. И дело не только в том, что эти классы всегда являются только неосновными. Классы антагонистических укладов являются классами совершенно независимо от того, существуют в социальном организме другие уклады или не существуют. Это, как указывал В. И. Ленин, "такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства" [20]. В мелкобуржуазном укладе нет групп людей, которые отличались бы друг от друга своим местом в ней и из которых одна бы благодаря этому эксплуатировала другую. С этим укладом связана только одна группа людей - мелкая буржуазия. И эта группа людей является особым классом в силу того, что уклад, с которым она связана, всегда существует только как дополнение к другому укладу, всегда составляет только часть системы производственных отношений. Если классы антагонистических общественно-экономических укладов можно было бы назвать парно-антагонистическими, то классы, подобные мелкой буржуазии,- одиночными, дополнительными.

      Все уклады мелкого самостоятельного производства являются дополнительными, неформационными. Однако некоторые из них столь тесно связаны с определенными формационными укладами, что бытие их является необходимым условием существования последних, а тем самым - и обществ соответствующих типов. Если, например, капитализм может в принципе существовать и без мелкобуржуазного уклада [21],то античное рабовладельческое об-

147 >>

щество без уклада мелкого самостоятельного производства совершенно немыслимо. Рабовладельческий уклад может существовать только в симбиозе с укладом мелкого самостоятельного производства. Античное рабовладельческое общество - это такое общество, в основе которого лежит система производственных отношений, состоящая не из одного уклада, а из двух, из которых один - рабовладельческий - является формационным, а второй - укладом мелкого производства, хотя и не формационным, но столь же необходимым, что и первый. Соответственно в таком обществе необходимо существование не двух, а трех общественных классов. Исчезновение уклада мелкого самостоятельного производства, а тем самым и связанного с ним общественного класса неизбежно влечет за собой разложение и гибель рабовладельческого общества.

      Понятия хозяйственной ячейки и хозяйственного организма важны для анализа любого общественно-экономического уклада, но применять их необходимо с учетом его специфики. Очень своеобразная картина вскрывается при их использовании для анализа феодального уклада. Эта специфика особенно четко вырисовывается при сопоставлении феодализма с рабством и капитализмом. И рабство, и капитализм характеризуются тем, что непосредственные производители, в первом случае - рабы, во втором - пролетарии, полностью лишены каких-либо прав на средства производства и соответственно соединены с ними как с полностью чужой им собственностью. Все средства производства полностью принадлежат другой группе лиц: в первом случае - рабовладельцам, во втором - капиталистам, которые и осуществляют соединение непосредственных производителей со средствами производства, в первом случае - путем приобретения в полную собственность личности работника, во втором - путем покупки на время у работника его рабочей силы.

      На этих примерах можно совершенно отчетливо видеть, что собой представляет частная собственность. Последняя есть не вещь и не отношение человека к вещи само по себе, а особого рода отношение между людьми. Рабовладельческая частная собственность есть отношение между двумя частями общества, из которых одна безраздельно владеет одновременно и всеми средствами производства, и другой частью общества, вследствие чего последняя вынуждена работать на первую. Капиталистическая частная собственность есть отношение между двумя

148 >>

частями общества, из которых одна безраздельно владеет всеми средствами производства, а другая полностью лишена их и владеет исключительно лишь своей рабочей силой, что заставляет ее работать на представителей первой. И в том и в другом случае частная собственность есть не только монопольная, но и полная (тотальная) собственность одной из двух частей общества либо на все факторы производства - средства производства и рабочую силу (рабство), либо только на важнейший из них - средства производства (капитализм).

      Поэтому и в рабовладельческом, и в капиталистическом укладах, взятых в чистом виде, никаких других единиц функционирования производительных сил, кроме тех, что являются в одном случае единицами рабовладельческой, а в другом - единицами капиталистической частной собственности, нет и быть не может. Единственной хозяйственной ячейкой рабовладельческого уклада является рабовладельческое хозяйство (вилла, латифундия или эргастерий), единственной хозяйственной ячейкой, капиталистического - капиталистическое предприятие. Они одновременно и не состоят из более мелких хозячеек и не являются частями более крупных. И в том и в другом случаях существуют лишь две ступени: хозячейка и хозорганизм, причем последний является одновременно и социальным организмом.

      С феодализмом дело обстоит иначе, Если и раб, и пролетарий работают в чужом хозяйстве - ячейке рабовладельческого или капиталистического производства, то феодально зависимый производитель в отличие от них самостоятельно ведет свое собственное хозяйство. И последнее является не только единицей функционирования производительных сил, но и единицей собственности, т. е. обладает всеми признаками хозяйственной ячейки. Среди исследователей-марксистов нет разногласий по вопросу о принадлежности всех, исключая землю, средств производства, используемых феодально зависимыми производителями. Общепризнано, что все они в той или иной степени являются собственностью производителей. Сложнее обстоит дело с основным средством производства - -землей. Несомненным фактом является то, что крестьянин всегда имел определенные права на тот участок земли, на котором вел свое хозяйство. И поэтому большинство историков, не исключая и советских, прямо характеризуют феодально  зависимых  производителей как  владельцев земли [22]. Но владеть землей - значит в той или иной мере быть ее собственником. В противном случае само понятие владения теряет всякий смысл. И тем не менее те же самые авторы, которые называют феодально-зависимого производителя владельцем земли, нередко буквально тут же утверждают, что он ни в коей мере не был ее собственником, что земля, обрабатываемая им, была полной и безраздельной собственностью феодала [23]. Причину такого положения вещей понять можно.

      Факты неопровержимо свидетельствуют о том, что участок земли, на котором крестьянин вел хозяйство, был собственностью не только его самого, но одновременно и собственностью феодала. Но представление, что одна и та же вещь может иметь двух разных собственников одновременно, находится в разительном противоречии с теми взглядами на имущественные отношения, которые сформировались в новое время как отражение буржуазных экономических порядков. Последние предполагали лишь одну постановку вопроса: собственником земли мог быть либо феодал, либо крестьянин, но не оба вместе. Феодалы эксплуатировали крестьян, но основой эксплуатации может быть только монопольная собственность эксплуататоров если не на все средства производства, то, по крайней мере на основное - землю. Толкуя монопольную собственность эксплуататоров на средства производства как полную, безраздельную, данные авторы неизбежно приходили к выводу, что феодал был единственным и полным собственником земли. В качестве доказательства они ссылались на слова К. Маркса, которые действительно не оставляют сомнений в том, что основоположник марксизма считал феодала монопольным собственником земли [24]. Однако при этом они упускают из виду, что К. Маркс одновременно с этим указывал, что крестьяне имели на обрабатываемую ими землю "такое же феодальное право собственности, как и сами феодалы" [25]. Иначе говоря, согласно взглядам К. Маркса, собственниками земли при феодализме были как феодалы, так и крестьяне. И данный взгляд не согласуется с положением, что феодалы

150 >>

были монопольными собственниками земли, только в том случае, если феодальную монопольную частную собственность понимать по аналогии с монополией рабовладельческой и монополией капиталистической собственности как собственность полную, безраздельную. А в действительности собственность феодалов, будучи, так же как и рабовладельческая, и капиталистическая собственность монопольной, в то же время в отличие от них не представляла собственности полной.

      Чтобы разобраться в том, каким образом монопольная собственность господствующего класса па землю могла сочетаться с собственностью на то же самое средство производства представителей эксплуатируемого класса, необходимо освободиться от привычных представлений о частной собственности, возникших на базе капиталистических отношений. И лучший способ сделать это - выяснить, как понимали феодальную земельную собственность люди эпохи средневековья.

      Средневековые юристы в подавляющем большинстве своем рассматривали земельную собственность как "разделенную". С их точки зрения собственниками земли были одновременно и феодалы, и крестьяне, причем первые выступали по отношению ко вторым как "верховные" собственники земли, а вторые по отношению к первым - как "подчиненные" ее собственники. Однако отношение "верховных" и "подчиненных" собственников отнюдь не рассматривалось ими как специфическое отношение между феодалами и крестьянами. Отношение феодалов и крестьян как "верховных" и "подчиненных" собственников было для них всего лишь частным случаем отношения "верховных" и "подчиненных" собственников вообще, которое мыслилось ими как отношение людей, занимающих смежные ступеньки феодальной иерархической лестницы, и прежде всего как отношение сюзерена и вассала. Являвшийся "верховным" собственником по отношению к крестьянам, феодал выступал как "подчиненный" собственник по отношению к своему сюзерену, который, в свою очередь, мог выступать как "подчиненный" собственник по отношению к человеку, занимавшему еще более высокое место в феодальной иерархии, и т. д.

      Таким образом, концепция средневековых юристов стирала грань между отношением двух классов, из которых один эксплуатировал другой, с одной стороны, и отношениями внутри класса эксплуататоров - с другой. И в

151 >>

этом смысле она искажала действительность, маскировала существующие производственные отношения. Но из этого отнюдь не следует, что введенные средневековыми юристами понятия "разделенной", "верховной", "подчиненной" собственности вообще лишены объективного содержания, не отражают определенных, причем существенных сторон феодальных отношений. С этим и связано употребление всех этих понятий в трудах ряда исследователей-марксистов [26]. Однако все они, следуя за средневековыми юристами, употребляли понятия "верховной" и "подчиненной" собственности для характеристики отношений как внутри класса феодалов, так и между феодалами и крестьянами, неизбежно лишая тем самым эти категории четкого социально-экономического содержания. Чтобы выявить содержащееся в концепции средневековых юристов рациональное зерно, прежде всего необходимо исходить из того, что понятия "верховной" и "подчиненной" собственности в применении к отношениям между феодалами и крестьянами имеют иное содержание, чем в применении к отношениям между членами класса феодалов, занимавшим разные ступеньки иерархической лестницы. В применении к отношению между феодалами и крестьянами они отображают тот факт, во-первых, что собственниками земли, обрабатываемой крестьянами, является не только феодал, но и сами непосредственные производители; во-вторых, что собственность феодала на землю выступает по отношению к собственности крестьян как господствующая, доминирующая над ней. И феодал, и крестьянин являются собственниками земли, но первый выступает как верховный ее собственник, второй - как подчиненный первому.

      Подчинение это выражается в том, что верховная собственность феодала распространяется не только на землю, но и на личность непосредственного производителя и тем самым - на его рабочую силу. В отличие от раба феодально зависимый производитель является собственником своей рабочей силы, в отличие от пролетария - не полным, а лишь подчиненным ее собственником, Недостаточно сказать, что верховная собственность на землю неотделима от верховной собственности на личность произво-

152 >>

дителя. Верховная собственность вообще в норме существует лишь как собственность одновременно и на землю, и на личность непосредственного производителя. В этом и заключается ее суть, В том случае, когда объектом собственности являются :не вещи, а люди, отношения собственности необходимо предполагают существование отношений прямого насилия, прямого, непосредственного принуждения. Верховная собственность как определенное экономическое, производственное отношение с необходимостью порождает внеэкономическое принуждение и не существует без него [27].

      Таким образом, существуют две основные формы монополии части общества на средства производства, две основные формы частной собственности: полная, или тотальная, когда непосредственные производители полностью лишены средств производства, и верховная, или доминантная, когда непосредственные производители являются подчиненными собственниками средств производства. Первая форма характерна для рабства и капитализма, вторая - для феодализма.

      Все сказанное выше позволяет уточнить характеристику хозяйства феодально зависимого производителя. Оно, несомненно, представляет собой хозяйственную ячейку. Но назвать его хозяйственной ячейкой феодализма в том же смысле, в котором мы называем хозячейкой капитализма капиталистическое предприятие, нельзя. Капиталистическое предприятие предстает перед нами как капиталистическое даже в том случае, если мы рассматриваем его изолированно от других таких же ячеек. Оно является капиталистическим по своей внутренней структуре: в нем воплощен капиталистический способ соединения рабочей силы со средствами производства. Оно представляет собой ячейку капиталистической эксплуатации.

      Иначе обстоит дело с домохозяйством феодально зависимого крестьянина. Если рассматривать его изолированно, то во внутренней его структуре мы не найдем ничего специфически феодального. Являясь ячейкой производства, оно, само по себе взятое, не представляет ячейки феодальной эксплуатации. По своей внутренней структуре оно сходно с ячейкой мелкого самостоятельного производства. Отличает его от последней то, что оно является единицей  не  самостоятельной,   а  подчиненной  собствен-

153 >>

ности. Но подчиненная собственность выступает в таком качестве только то отношению к верховной. И соответственно крестьянское домохозяйство выступает как единица подчиненной собственности лишь по отношению к единице верховной собственности, которой является вотчина. Единица подчиненной собственности - крестьянское домохозяйство - может выступить в качестве таковой, только находясь в составе единицы верховной собственности - вотчины. Объединяя крестьянские домохозяйства, вотчина тем самым выступала по отношению к ним как хозяйственный организм. Но она была не единственным хозяйственным организмом. Внутривотчинные отношения не связывали крестьянские домохозяйства непосредственно друг с другом.

      В докапиталистических классовых обществах, исключая, может быть, только античные, формой непосредственного объединения как самостоятельных, так и зависимых крестьянских хозяйств была община. Она выступала по отношению к крестьянским домохозяйствам как хозяйственный организм.

      Домохозяйства феодально зависимых крестьян входили одновременно в состав двух разных хозяйственных организмов - вотчины и общины. Вотчина и община и по территории, и по личному составу могли совпадать. Однако от этого они не переставали быть двумя разными хозяйственными организмами. И особенно наглядно их различие выступает, когда члены одной вотчины входят в состав разных общин, а члены одной общины - в состав разных вотчин, А такое положение часто наблюдалось в средние века и во Франции, и в Англии [28].

      Там, где существуют хозяйственные ячейки, объединенные в хозяйственный организм, мы имеем дело с определенной целостной системой производственных отношений, с определенным общественно-экономическим укладом.

      Как уже указывалось, во внутренней структуре крестьянского двора, взятого изолированно, нельзя найти ничего специфически феодального. Нет ничего феодального и в крестьянском дворе как составной части крестьянской общины. Нет ничего феодального и в самой крестьянской общине. Крестьянские дворы, объединенные в общину, представляли особый общественно-экономический уклад, но этот последний не был феодальным. Ни крестьянские

154 >>

дворы как элементы общины, ни крестьянская община не были единицами феодальной эксплуатации, феодальными хозяйственными ячейками. Не была крестьянская община и феодальным хозяйственным организмом. В крестьянских дворах как частях общины создавался лишь необходимый продукт. Таким образом, данный уклад, который можно было бы назвать крестьянcко-общинным, был системой производства только необходимого продукта.

      Но несомненно, что трудом крестьян создавался не только необходимый продукт, но и прибавочный. Однако последний создавался в крестьянских домохозяйствах исключительно лишь как в частях вотчины. Только вотчина в целом выступала как воплощение феодального способа производства, как единица феодальной эксплуатации. Она и только она была подлинной хозяйственной ячейкой феодализма. Но в отличие от хозячеек сервилизма и капитализма, в которых создавался весь продукт, в вотчине создавался исключительно лишь прибавочный продукт. На это обстоятельство указывают многие медиевисты [29]. Такого рода ее особенность неразрывно связана с ее двойственной природой. Будучи хозяйственной ячейкой, вотчина является также и хозяйственным организмом, причем таким, хозячейки которого входили одновременно и в хозяйственный организм совершенно иного типа. Характер вотчины как ячейки по производству исключительно феодальной ренты особенно наглядно проявляется в том, что, кроме крестьянских домохозяйств, она, как правило, включала в себя и господское хозяйство, в котором по самой его природе никакого другого продукта, исключая прибавочный, производиться и не могло.

      Таким образом, в отличие от рабства и капитализма характерным для феодализма был симбиоз двух укладов общественного хозяйства, один из которых является системой производства необходимого продукта, а другой - прибавочного. Феодальный уклад включал в себя крестьянско-общинный в качестве необходимейшего своего компонента. И крестьянско-общинный уклад в том случае, когда он представляет собой составную часть другого уклада, причем антагонистического, выступает собственно не столько как уклад, сколько как субуклад.

      Если фундамент феодализма нами рассмотрен достаточно полно, то анализ самого здания нами далеко еще

155 >>

не завершен. Верховная собственность невозможна без внеэкономического принуждения, которое в силу самого его характера неизбежно должно было принять форму политической власти. Поэтому каждая вотчина с неизбежностью должна была быть в значительной степени самостоятельной единицей политического господства, т. е. своеобразным государством, а сам вотчинник - государем. Но каждый вотчинник, взятый в отдельности, не обладал достаточной силой для осуществления функции внеэкономического принуждения, без которого не могло быть верховной собственности, а тем самым - и вотчины как ее единицы. Таким образом, сама специфика верховной собственности требовала существования системы связей между вотчинниками и вотчинами. И она существовала в виде иерархической лестницы, включавшей в себя всех представителей господствующего класса. Эта система была образована отношениями по распределению вотчин среди господствующего класса, отношениями собственности.

      При феодализме, таким образом, наблюдается существование трех обособленных уровней социально-экономических отношений. Первый уровень - отношения между представителями эксплуатируемого класса. Системой этих отношений была община. Второй уровень - отношения между эксплуатируемым и эксплуатирующим классами. Их системой была вотчина. И третий уровень - отношения между представителями господствующего класса. Они образовывали систему по ряду признаков, сходную с хозяйственными организмами других укладов. Как и хозорганизмы других укладов, она состояла из хозячеек. Существование ее было необходимым условием бытия вотчин, а тем самым - и функционирования феодальных производительных сил. И это социально-экономическое образование было основой феодального социального организма. Последний покоился на социально-экономических связях лишь между эксплуататорами, но не эксплуатируемыми.

      Крестьянские общины существовали и в недрах феодального социального организма и в этом смысле были его частями. Но они были крайне своеобразными его частями. Феодальные социальные организмы, включая в себя крестьянские общины, в то же время не состояли из них. Они состояли из вотчин. Системы производственных отношений, образовывавшие базисы крестьянских общин, не были составными частями системы производственных от-

156 >>

ношений, которая образовывала базис феодального социального организма. У крестьянской общины был иной экономический базис, чем у социального организма, в состав которого она входила. И этот базис с необходимостью порождал свою собственную надстройку, отличную от надстройки феодального социального организма. Именно поэтому в феодальном обществе существовали две качественно отличные как по содержанию, так и по форме культуры: одна - простонародная, анонимная, бесписьменная, другая - профессиональная, письменная.

      Таким образом, каждая община выступала в определенном отношении как настоящий социальный организм, т. е. отдельное, конкретное общество. На это обстоятельство указывали многие исследователи и, в частности, К. Маркс и Ф. Энгельс [30].

      Но община, имея много общего с подлинным социальным организмом, в то же время отличалась от него. Она существовала не самостоятельно, а в недрах феодального социального организма. Она была поэтому не социальным организмом, а социальным суборганизмом. И будучи социальным суборганизмом, а не организмом, крестьянская община была не способна к самостоятельному историческому развитию. Направление ее эволюции во многом зависело от особенностей структуры и развития социального организма, в состав которого она входила.

      3. ПРОБЛЕМА  "АЗИАТСКОГО" ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО УКЛАДА

      Выше нами были рассмотрены три формационных антагонистических общественно-экономических уклада и соответственно - три антагонистических способа производства - рабовладение, феодализм и капитализм. Но К. Маркс называл и еще один, четвертый, антагонистический способ производства - "азиатский". Наиболее известное из высказываний К. Маркса об "азиатском" способе производства содержится в предисловии к "К критике политической экономии", Дав в нем изложение сущности материалистического понимания истории, он закончил его следующими словами: "В общих чертах азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить как прогрессивные эпохи экономической общественной формации. Буржуазные про-

157 >>

изводственные отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса производства, антагонистической не в смысле индивидуального антагонизма, а в смысле антагонизма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов; но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма" [31].

      К вопросу об "азиатском" способе производства К. Маркс обращался неоднократно [32]. Совсем недавно достоянием широкой научной общественности стало еще одно его высказывание. "Здесь, конечно, - писал он, имея в виду капитализм, - речь идет о том, чтобы представить природу этого определенного способа производства, следовательно, его естественные законы. Но подобно тому как сам этот способ производства является историческим, таковыми же являются его природа и законы этой природы. Естественные законы азиатского, или античного, или феодального способов производства были существенно иными" [33].

      Отсылая желающих детально ознакомиться со взглядами К. Маркса и Ф. Энгельса по этому вопросу к специальным работам [34], отметим лишь, что сейчас даже те советские исследователи, которые признают существование только трех антагонистических общественно-экономических формаций, согласны с тем, что К. Маркс под "азиатским" способом производства подразумевал особый антагонистический способ производства, отличный от рабовладельческого, феодального и капиталистического [35]. Никто теперь не пытается доказывать и того, что идея "азиатского" способа производства была всего лишь мимолетным, преходящим явлением в эволюции, взглядов К. Маркса. Один из самых последовательных сторонников признания существования только трех антагонистических

157 >>

формаций, В. Н. Никифоров, утверждая, что К. Маркc в конце концов -отказался от концепции "азиатского" способа производства, относит этот перелом во взглядах к 1881 -1882 гг., т. е. к самому концу его жизни [36]. Однако никаких доказательств того, что К. Маркс в это время отказался от концепции "азиатского" способа производства, в книге Б, К. Никифорова не приводится.

      Но главный вопрос, конечно, заключается в том, подтвердили ли накопленные в течение последних ста лет наукой материалы идею К. Маркса о существовании четвертого антагонистического способа производства и четвертой антагонистической формации или же они, наоборот, опровергли ее. Этот вопрос оживленно обсуждался в ходе дискуссии, имевшей место среди марксистов в 60- 70-х годах [37], Ответы давались разные.

      На наш взгляд, правильным ответом является утвердительный [38]. Согласно взгляду К. Маркса, первой антагонистической формацией была не рабовладельческая, как это принято считать, а та, которую он именовал "азиатской". И действительно, все первые классовые общества и вообще все классовые общества, которые возникли непосредственно из первобытных, причем вне сферы воздействия ранее появившихся классовых социальных организмов, не могут быть охарактеризованы как рабовладельческие. Рабство в них если и существовало, то не только не образовывало господствующего, но чаще всего даже и подчиненного уклада. Это относится к социальным организмам Древнего Востока и Эгейского мира, а также доколумбовой Америки. Именно такого рода классовые социальные организмы формировались в доколониальной Африке южнее Сахары и в Океании.

      Если не во всех, то во всяком случае во многих из этих обществ совершенно отчетливо вырисовывались две основные  группы людей, из которых одна присваивала

159 >>

труд другой. Одну из этих больших групп людей составляли мелкие производители-земледельцы, которые самостоятельно вели хозяйства и были объединены в общины. Их обычно именуют крестьянами-общинниками. Существование во всех этих обществах крестьян-общинников является фактом, который не оспаривается никем из исследователей-марксистов, какого бы взгляда на природу этих обществ они ни придерживались. Подавляющее большинство исследователей-марксистов признают и то, что крестьяне-общинники подвергались самой жестокой эксплуатации. Этого не отрицают и многие из тех ученых, которые считают, что существовали только три антагонистические общественно-экономические формации.

      Но, признавая крестьян-общинников эксплуатируемой группой, последние в то же время не дают никакого ответа на вопрос о том, с каким же именно способом - эксплуатации мы в данном случае сталкиваемся. А ведь по отношению к целому ряду из указанных выше обществ доказано, что крестьяне-общинники не только составляли основную массу эксплуатируемых, но были создателями большей части прибавочного продукта. Несомненно, например, что данный способ эксплуатации был безраздельно господствующим в обществе инков [39]. И, отказываясь от какой бы то ни было характеристики рассматриваемого способа эксплуатации, упоминаемые исследователи фактически закрывают для себя путь к проникновению в сущность социально-экономического строя данных обществ, а тем самым - и к определению их формацконной принадлежности.

      Обращаясь к анализу данного способа производства, можно сразу же сказать, что он в отличие от рабовладения и капитализма не был основан на полной (тотальной) собственности эксплуататоров на средства производства. Как и в случае с феодализмом, речь может здесь идти только о верховной частной собственности на средства производства и личность работника, противостоящей подчиненной собственности на те же самые факторы производства.

      Как и феодальный, данный общественно-экономический уклад включал в себя в качестве своей основы крестьянско-общинный уклад. Все это ж дало основание для трактовки данных производственных отношений как

160 >>

феодальных. Одни исследователи, проводя эту точку зрения последовательно до конца, объявляли феодальными все общества рассматриваемого типа, включая и древневосточные [40]. Другие ограничивались только некоторыми из этих обществ, - в основном лишь теми, что формировались или сформировались в сравнительно позднее время. Б частности, как феодальные или формирующиеся феодальные в литературе обычно характеризуются доколониальные общества Африки южнее Сахары, а также Полинезии [41].

      Сходство рассматриваемого способа производства с феодальным несомненно. Однако наш анализ далеко не полон.  Его нужно продолжить. При феодализме верховными частными собственниками являются отдельные представители господствующего класса. Соответственно хозяйственными ячейками феодализма являются вотчины. Прибавочный продукт, создаваемый крестьянами, домохозяйства (дворы) которых входили в состав вотчины, шел владельцу последней.

      Иначе обстояло дело в обществах рассматриваемого типа. Как утверждают подавляющее большинство исследователей, в обществах и Древнего Востока, и доколумбовой Америки прибавочный продукт, созданный трудом крестьян-общинников, поступал государству. Отсюда следует, что именно государство выступало в роли верховного собственника как земли, так и личностей непосредственных производителей.

      Иногда на этом основании, делается вывод, что в этих обществах существовала общественная собственность на землю. Однако понятия государственной и общественной собственности далеко не тождественны. Государственная собственность есть и общественная только в таком обществе, где государство является представителем интересов либо подавляющего большинства членов общества, либо всего общества в целом. Именно так обстоит дело в переходный период от капитализма к социализму, при дикта-

161 >>

туре пролетариата, и при социализме, когда государство является общенародным. Совершенно иначе, обстоит дело при капитализме. Капиталистическое государство есть диктатура эксплуататорского меньшинства - класса буржуазии. Поэтому государственная собственность при капитализме есть собственность капиталистическая, т. е. частная, а не общественная.

      Когда речь заходит о частной собственности, то ее чаще всего понимают как собственность отдельных лиц. Это не означает полного отождествления индивидуальной и частной собственности. Все согласны с тем, что не всякая индивидуальная собственность есть частная, что она может быть и личной. Однако это не мешает представлять частную собственность непременно как индивидуальную. Но такой подход нельзя признать правильным.

      Как уже указывалось, суть частной собственности заключается в том, что она есть собственность только части членов общества, причем такая, которая позволяет этой части общества присваивать себе труд другой ее части. И не имеет принципиального значения форма проявления этой сущности, форма бытия собственности эксплуататорской части общества. В качестве частного собственника может выступить отдельный представитель класса угнетателей - в таком случае мы имеем дело с персональной частной собственностью, группа членов этого класса - в таком случае перед нами групповая частная собственность, наконец, весь .класс в целом - тогда перед нами классовая частная собственность. Последняя обычно вы= ступает в форме государственной собственности.

      Для рабовладения, феодализма и капитализма наиболее характерна персональная частная собственность, что, однако, не исключает существования и других ее форм. Так, например, если в домонополистическую эпоху капиталистическая собственность выступала почти исключительно как персональная, то с переходом к империализму персональная частная собственность начала все в большей степени дополняться групповой, а затем и классовой (государственной) капиталистической собственностью.

      Характерная особенность рассматриваемого способа производства состоит в том, что он был основан исключительно лишь на классовой верховной частной собственности, выступавшей в форме государственной. С этим связана и другая его особенность - совпадение в общем и целом класса эксплуататоров с государственным аппа-

162 >>

ратом. Прибавочный продукт, созданный трудом крестьян-общинников, поступал в распоряжение государственного аппарата и распределялся между его членами в соответствии с местами, занимаемыми ими в административной иерархии. Соответственно данный способ производства можно было бы назвать политарным (от греч. полития - государство) [42].

      Как известно, термин "государство" имеет два смысла: первый - аппарат принуждения, второй - определенная территория, находящаяся под властью того или иного аппарата принуждения. При рассматриваемом данном способе производства каждое государство во втором значении было одновременно и ячейкой верховной классовой частной собственности.

      Эта единица имела двойственную природу. Она включала в свой состав домохозяйства (дворы) непосредственных производителей и выступала по отношению к ним как хозяйственный организм. Дворы непосредственных производителей входили, таким образом, одновременно в состав двух разных хозяйственных организмов - общины и данной ячейки классовой верховной собственности. Как части общины они были ячейками по производству лишь необходимого продукта. Ни домохозяйства, ни община сами по себе не были единицами какой-либо формы эксплуатации. Крестьянско-общинный уклад не был антагонистической системой общественного хозяйства. Прибавочный продукт создавался в крестьянских дворах исключительно как в частях классовой верховной собственности.

      Эта единица была единственной ячейкой, в которой был воплощен данный способ производства, данный способ эксплуатации. И в этом смысле она была единственной хозяйственной ячейкой данного способа производства. Но эта хозячейка могла существовать безо всякой экономической связи с другими такими же ячейками. Она в экономическом отношении была совершенно самостоятельной. И в этом смысле она была одновременно и хозяйственным организмом данного способа производства. Иначе говоря, для данного общественно-экономического уклада было характерно полное совпадение его хозяйственной ячейки с его же хозяйственным организмом.

163 >>

      И в этом отношении данный общественно-экономический уклад был сходен с первобытнообщинным и отличен от всех остальных, не исключая и феодального. Как мы уже видели, вотчина не была вполне самостоятельным хозяйственным организмом. Она входила в состав более крупного социально-экономического организма, который был и социальным организмом.

      Рассматриваемый общественно-экономический уклад, так же как и феодальный, был, если можно так выразиться, двухэтажным. Соответственно двухэтажным было и все данное общество в целом. Базисы крестьянских общин образовывали иные производственные отношения, чем те, что составляли основу социального организма рассматриваемого типа. Каждая крестьянская община при данном способе производства еще в большей степени, чем при феодализме, выступала в определенном отношении как настоящий социальный организм. Поэтому для данного общества гораздо в большей степени, чем для феодального, было характерно существование двух качественно отличных культур: культуры крестьянских общин и культуры социального организма в целом. История знает случай разрушения социальных организмов данного типа, сопровождающегося исчезновением их культуры. Но если верхний этаж разрушался, то нижний сохранялся: крестьянские общины продолжали существовать, а вместе с ними - и их культура.

      Выше был дан далеко не исчерпывающий перечень всех существовавших в досоциалистическую эпоху общественно-экономических укладов, а тем самым и способов производства. Кроме них, существовали и иные общественно-экономические уклады, а тем самым - и способы производства, в том числе и антагонистические. Наличие их отмечено в предклассовых (т. е. переходных от первобытных к классовым) и раннеклассовых обществах [43]. Однако ни один из них не принадлежал к числу формационных. Формационными общественно-экономическими укладами являются лишь первобытнообщинный, политарный (азиатский), рабовладельческий (античный), феодальный, капиталистический и коммунистический. Все остальные укла-

164 >>

ды существуют в основном лишь как дополнение к ним. Каждый формационный общественно-экономический уклад с необходимостью имеет свой собственный хозяйственный организм, который в принципе может быть базисом всего социального организма в целом. И когда хозяйственный организм того или иного формационного уклада реально является базисом всего социального организма в целом, данный общественно-экономический уклад является господствующим, определяет тип общества его принадлежность к определенной общественно-экономической формации.

1. См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 2, с. 219.

2. См.: Там же, т. 4, с. 36-37.

3. См.: Там же, т. 43, с. 158, 227, 229.

4. Ленин В. И. Поли. собр. соч., т.. 4, с. 36, 37.

5. Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 43, с. 158.

6  Ленин В, Ж Поли. собр. соч., т. 6, с, 221-222.

7. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 45, с. 111.

8. См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 46, ч. I, с. 46.

9. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 25, ч. II, с. 354

10. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 25, ч. II, с. 147.

11. Там же, с. 145.

12. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 25, ч. II, с. 159.

13. Там же, ч. I, с. 355-370.

14. Подробнее об этом понятии см.: Семенов Ю. И. Категория "социальный организм" и ее значение для исторической науки" - Вопр. истории, 1968, № 8.

15 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 25, ч. I, с. 367-369; Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 3, с. 366-368 и др.

16. См., например: Гуревич А, Я. К дискуссии о докапиталистических общественных формациях: формация и уклад, - Вопр. философии, 1968, № 2, с. 122-123.

17. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 26, ч. I, с. 417,

18. См.: Гуревич А. Я. К дискуссии о докапиталистических общественных формациях: формация и уклад, с. 122-123.

19. См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 2, с. 34; т. 3, с. 218- 219; т. 4, с. 168, 318; т. 16, с. 26;. т.27, с. 406; и др.

20. Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 39, с. 15.

21. См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 221

22. См., например: Сказкин С. Д. Очерки по истории западноевропейского крестьянства в средние века. М., 1988, с. 103-105, 116.

23. См.: Сказкин С. Д. Очерки..., с. 129.

24. См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 246-247: т. 25, ч. II, с. 166.

25. Там же, т. 23, с. 730.

26. См.: История средних веков. М., 1938, т. 1, с. 8-9; Венедиктов Л. В. Государственная социалистическая собственность. М., 1948, с, 123, 140, 228-229 и др.

27. См.; Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 25  ч, II, с. 353.

28. См.: Блок М, Характерные черты французской аграрной истории. М., 1957, с. 228.

29. См., например: Сказкин С. Д. Очерки. с. 101-102 и др.

30. См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 18, с. 544; т. 19, с. 405.

31. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 13, с. 7-8."

32. См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-изд,, т. 9, с. 432, 134-135, 222; т. 23, с. 89; т.' 25, ч. I, с. 366-367; т. 25, ч. II, с. 146, 183-184, 349, 353-354; т. 26, ч. I, с. 294; т. 26, ч. III, с. 559; т. 28, с. 215, 228-229;.т. 46, ч. I, с. 456-457, 462-464; и др.

33. Там же, т. 48, с. 157.

34. См.: Тер-Апопян Н. Б. Маркс и Энгельс об азиатском способе производства и  земледельческой общине. В кн.: Из истории марксизма и международного рабочего движения. М., 1973.

35. См.: Никифоров В. И. Восток и всемирная история. М., 1975, с. 132.

36. См.: Никифоров В. Н. Восток и всемирная история. М., 1975, с. 139, 143-144.

37. См.: Данилова Л. В. Дискуссия по важной проблеме. - Вопр. философии,  1965, № 12, с.  149-155; Никифоров В. Н, Указ.  соч., с. 13-80 и др.

38. Подробнее  см.:  Семенов Ю. Л.  Теория общественно-экономических формаций и всемирная история.- В кн.: Общественно-экономические формации: Проблемы теории. М., 1978; Он же. Об одном из  типов  традиционных социальных  структур Африки  и
Азии.- В кн.:  Государство и аграрная эволюция в  развивающихся странах Азии и Африки. М., 1980.

39. Rowe J. H. Inca Culture at the Time of the Spanish conquest. - In: Handbook of South American Indians, Washington, 1943, v. 2, p. 484-274

40. См.: Кобищанов Ю. М. Феодализм, рабство и азиатский способ производства.- В кн.: Общее ж особенное в историческом развитии стран Востока. М., 1966, с. 42-45.

41. См.: Токарев С. Л. Происхождение общественных классов на островах Тонга. - Сов. этнография, 1958, № 1, с.  120-152; Потехин И. И. О феодализме у ашанти.- Сов. этнография, 1969, №. 6; Орлова А. С. История государства Конго  (XVI-XVIII вв.), М., 1968; и др.

42. См.: Семенов Ю. И. Об одном из типов традиционных социальных структур Африки и Азии.

43. См.: Семенов Ю. И. Об одной из ранних нерабовдадельческих форм эксплуатации. - В кн.: Разложение родового строя и формирование

---